Чтение онлайн

– А что ты сделала для других? Что ты сделала для того, чтобы иметь развлечения, платья, драгоценности? Ты разбила дрезденскую пастушку. А кто её купил? Кто её сделал? Ты её разбила, уничтожила, а хоть каплю труда ты в неё вложила? Ты всё время тратишь не свои деньги и испытываешь родных своими жалобами и капризами. А когда к тебе относятся так, как ты того заслуживаешь, ты начинаешь кричать, что тебя не любят. Если бы тебя не любили, тебя бы вышвырнули на улицу: живи, как хочешь. Если тебе что-то не нравится – дверь открыта.

Он повернулся, чтобы уйти. Милисент зарыдала ещё пуще.

– И запомни, – холодно сказал он в дверях, не обращая внимания на её спектакль. – Если я ещё раз услышу, увижу или узнаю, что ты продолжаешь себя так вести, как до сих пор, я не посчитаюсь ни с чем и либо выдам замуж за первого, кто подвернётся, или отправлю в монастырь, подальше от сюда. Желательно в Новый Свет, к дикарям. Это моё последнее слово. Ты его слышала. Больше я повторять не буду.

Он взялся за ручку и вышел. Милисент ещё некоторое время повсхлипывала, а потом, видя, что зрителей не прибавляется, задумалась. Менять своё поведение она ни в коем случае не хотела – она слишком любила себя

и всё, что могло бы принести ей радость или удовлетворение. Но и жить в четырёх стенах монастыря где-то в глуши или подвергаться опасностям в фортах Нового Света ей совсем не хотелось. Пренебрегать словами брата вовсе не следовало: очень он изменился после женитьбы на итальянке. Она стала перебирать варианты выхода. Работать, как сестра, она считала ужасающе неприемлемым. В чём была солидарна со своей матерью, не догадываясь об этом. Всё время просить денег у брата, когда он недвусмысленно заявил, что этого делать не следует – безумие, а у сестры – унижение. Разговаривать с матерью – бесполезно. Богатых подруг, за чей счёт можно было бы жить, у неё нет, а на молодых людей, которые бы теряли голову от любви к ней и осыпали её подарками – неурожай. В основном это были младшие сыновья не слишком богатых семейств, которые сами искали богатых невест. Родственники же, кои могли бы облагодетельствовать её наследством или хотя бы содержанием, уже сделали всё, что было в их силах, оставив этот мир потомкам, а своё состояние – наследникам, остальные же были непозволительно бедны. Оставалось одно – замужество. Но не абы с кем или, как элегантно выразился братец, с первым, кто подвернётся, а с тем, с кем решит она. Избранник должен быть богат, стар, чтобы не стеснять её молодость и побыстрее умереть, и слепо любить её, чтобы выполнять все её капризы. Милисент задумалась. В голову как назло не приходило ни одного имени. Её взгляд остановился на осколках фарфоровой статуэтки. Сворд! Сэр Сворд, отец Ричарда! Милисент улыбнулась. Это было бы хорошей шуткой. Она бы посмеялась над гордецом, осмелившимся отвергнуть её, Милисент – красивую, юную, весёлую – ради своей унылой заумной сестры, которая даже не была миловидна. Не захотел быть её поклонником, так будет пасынком. То, что сэр Сворд её терпеть не может, можно исправить. Слухи и сплетни об отношениях её и Ричарда давно гуляют в свете. А теперь она ещё ничего не объясняет по поводу слухов о предстоящей свадьбе. Можно вполне предстать несчастной жертвой, которую обманул ветреный сынок. Надо почаще навещать старика и играть при нём роль кроткой и покорной скромницы. А когда он перестанет плеваться при её имени, можно будет постараться его соблазнить. Старики падки на молоденьких. Глядишь, и он не устоит.

Довольная своим замыслом, Милисент позвала горничную, чтобы сменить платье на самое неброское и привести в порядок мокрую голову. Действовать она решила немедленно, и в качестве предлога выбрала отъезд Ричарда – дескать, ей очень надо знать его адрес. А там дальше – как пойдёт.

Пока Милисент строила планы, мистер Ричард Сворд ехал в лёгкой карете из Лондона. Зачем ему понадобилось объясняться с Джулией, он бы затруднился сказать. Сам он об этом не задумывался, а другие его не спрашивали. Возможно, если бы он дал себе труд поразмыслить об этом, он бы весьма удивился.

Подъезжая к поместью, он не заметил никакой стройки вокруг. Только небольшой уютный дом, к которому вела ровная дорожка. Вокруг дома располагались аккуратно подстриженные кусты высотой чуть ниже человеческого роста. Они стояли плотной стеной вместо изгороди. Сад, видневшийся слева от дома, казался цветущим и ухоженным. Нигде не слышалось шума молотков или ругани рабочих, что свидетельствовало бы о близком строительстве.

Встречен Ричард был чисто одетым и гладко выбритым дворецким почтенных лет. Не отвечая на вопросы, он проводил его к пожилой служанке, а сам, захватив саквояж молодого человека, удалился готовить ему комнату. Пожилая женщина что-то увлечённо вязала. Подняв глаза на мистера Сворда, она поспешно отложила рукоделие и поднялась. Представившись и назвав себя, он с удовлетворением увидел, что его имя не совсем незнакомо пожилой даме.

Мисс Джулия не предупреждала, что её кто-то здесь посетит. Поэтому, прошу прощения, но мне нечего вам предложить. Если вы захотите остаться, – тут облачко пробежало по её лицу, – то комната будет готова через час.

Мистер Сворд заверил женщину, что сам не знал о том, что приедет. Поблагодарив за заботу, он согласился выпить чаю, который добрая женщина приготовила и подала в гостиной, куда расторопной служанкой были принесены булочки в плетёной корзинке.

– Это мисс Джулия сама пекла, – с любовью сказала женщина, глядя на горку булочек. Потом, вздохнув, добавила: – Просто не представляю, когда она это успела сделать. Я сегодня встала рано, а её уже нет. Только булочки на столе да чайник вымытый.

– Мисс Джулия всегда рано встаёт? – спросил Ричард, пригубливая ароматный чай.

– Ох, сударь! – Старушка всплеснула руками. – Как сюда приехала – ни минуты покоя. Её отец говаривал, что она хорошая хозяйка. Лукавил. – Женщина снова вздохнула. – Она лучше всех. В доме ни один продукт не портится, всё употребляется вовремя. А чистоте и аккуратности нашего дома может позавидовать и королевский дворец – вы и сами видите. – Она обвела рукой небольшую уютную комнату. Действительно, аккуратно расставленная мебель не производила впечатления тесноты и захламлённости. Белоснежные салфетки бросались в глаза. Фортепиано, стоявшее у окна, блестело лаком. – Мисс Джулия всегда следит за опрятностью не только своей, но и слуг. Комнаты всегда натоплены, трубы прочищены, на серебре ни пятнышка, на полках нет пыли. Лошади сыты и вычищены, карета всегда на ходу. И при этом она сама может приготовить что-то совсем невероятное. Сколько раз видела её на кухне. Хотя я этого и не одобряю – готовить удел поварихи или прислуги, а не благородной леди. Но разве её переспоришь?

Старушка, заметно уставшая от одиночества и горевшая желанием поболтать со знакомым своей дорогой хозяйки, поставила чашку на блюдце и мечтательно

произнесла:

– Однажды некий итальянский слуга одного нашего соседа посетовал, что давно не ел какую-то пасту. Мисс Джулия очень заинтересовалась. Она расспрашивала этого слугу, в Лондон ездила… А через неделю или две сама приготовила нечто непонятное. Тот слуга только причмокивал, когда возмущённо восклицал, что тимьян и базилик в пасту никто никогда не клал. На что мисс очень спокойно отвечала, что тогда она будет первой. А когда она посыпала всё это тёртым сыром, тот итальянец за голову схватился. А как она готовила соус из помидоров, так он вообще сбежал из кухни и что-то кричал на своём варварском языке. Но потом мисс пригласила его на пробу. Вы представляете? – Старушка возмущённо повернулась к мистеру Ричарду. – Наша мисс как служанка ждала приговора своему умению у какого-то итальянского слуги! – Старушка, разволновавшись, хлебнула чаю. Немного успокоившись, она продолжила: – Этот итальяшка долго нюхал, жевал, молчал, а потом так затараторил, что я чуть не оглохла. Мисс же только улыбалась. Когда он затих, она сказала, что он хвалил её поварское искусство. Тогда он её перебил и затараторил уже на нормальном языке, что он в восторге от талантов мисс. После этого мисс угостила этим мистера Баттона, матушку, брата и сестру. Мистер Баттон ничего не говорил – видимо, не распробовал. Миссис Баттон и мисс Милисент сразу перепачкались, потому что не знали, как есть спагетти – мисс Джулия так назвала то, из чего состояло её блюдо. Они видели это в первый раз в жизни и очень его ругали. Хотя почти ничего не попробовали. Мистер Артур наоборот, попробовав это, заявил мисс Джулии, что пригласит своих друзей и соседей, когда она снова приготовит это необычное кушанье. А мисс, видя, что батюшка её молчит, а матушка и сестра ругаются, сказала брату, что он над ней издевается. Потом она спокойно встала из-за стола и объявила, что никогда в жизни не будет больше им готовить. Мистер Артур был в ужасе: он ведь мог первым ввести моду на эту самую пасту, которую у нас не знали. Да и вряд ли знали в Лондоне. А мистер Баттон был явно разочарован: я слышала, как он говорил, что распробовал это необычное блюдо с пикантным вкусом и на чём свет клял жену и младшую дочь. Мне потом довелось попробовать. Не скажу, что я была рада – вкус странный и непривычный. Мне не то, чтобы не понравилось. Но я предпочитаю пирог с почками, чем это непонятно что.

Старушка снова замолчала. Её взгляд скользил по комнате. Остановившись на диванных подушках, старушка встряхнулась и воскликнула:

– А как она вышивает! – Она указала на подушки, отличавшиеся ненавязчивым узором, гармонирующим с обивкой дивана. – Одежду для кукол детей бедняков она шила сама, – добавила старушка, с гордостью глядя на гостя. – Рисует она просто очаровательно! Я-то не разбираюсь, но её учитель рисования говорил, что у неё недюжинный талант. Её голос прелестен – слушая его, душа поёт. А исполнение на рояле выше всяких похвал. Скольких молодых девушек я слышала – ни в какое сравнение не идут их неумелые попытки. Она ещё играет на скрипке и этой варварской гитаре – ну чисто ангел небесный! Слушая её, благодаришь бога за то, что он одарил её столькими милостями!

Старушка восторженно сложила руки, в её глазах блеснули слёзы. Но постепенно экстаз уступил место грусти.

– Однако всё портит учёность, – вздохнула она, смахивая слезу. – Мисс Джулия слишком умна для женщины. Всегда такой была, сколько её помню: одни книжки на уме. Женщине не нужно знать больше двух языков – родного и французского, чтобы не прослыть уж совсем невеждой. А она знает четыре. Не обязательно разбираться в каких-то ветхих историях дикой Азии и сумасшедшей Европы. Достаточно знать историю своей страны. А она беседует об императорах и королях как о своих знакомых. И уж вовсе не нужно забивать себе голову всеми теми вздорными вещами, какими она забивает её в Лондоне. Для этого есть её брат, служащие, клерки, наконец. Виданное ли дело, чтобы молодая женщина спорила с юристами, бухгалтерами, инженерами, финансистами, чтобы копалась в земле, разбираясь в свойствах горных пород! Она не должна стирать бельё, пропалывать огород, мыть полы. Это неслыханно! Она ведёт себя как одна из этих мужланов, а не как благовоспитанная девушка из благородной семьи! Может, вы как её друг сможете повлиять на неё? Убедите её, что не дело леди находиться в грязи в этой деревне. Это деревня рабочих людей. Господам там делать нечего. Каждому в этом мире всевышний отвёл своё место. – Она перекрестилась. – Она, конечно, очень добра – поселила меня в тишине и покое, сделала экономкой этого милого домика, избавила от чёрной работы (для этого сюда приходит девушка из деревни, которую мисс наняла помогать мне) … Но всё же нехорошо, что она путается со всякими рабочими. Они все сплошь невежи и грубияны. И от них можно подцепить любую заразу.

Ричард замер с куском булочки во рту. Джулия стирает бельё и моет полы? Он чуть не подавился, быстро запив не дожеванный кусок чаем. Видимо, старушка что-то путает. Не может же столь утончённая девушка, у которой столько талантов, по уверениям этой пожилой служанки, заниматься чёрной работой!

Он прокашлялся, перевёл дух, поспешно покивал головой и не менее поспешно согласился с доброй женщиной. Клятвенно уверив её, что сделает всё возможное, чтобы переубедить Джулию, он попросил объяснить, где ему её найти. Старушка повздыхала и позвала конюха. Вошедший молодой человек, почти мальчишка, получил задание проводить господина к хозяйке. Тот с сомнением глянул на Ричарда, но промолчал.

– На конюшне, седлая лошадь, он серьёзно сказал, глядя на мистера Сворда:

– Я-то вас провожу. Только, сударь, будьте добреньки, не мешайте мисс. Она там хорошим делом занята, честным и ничуть не зазорным. Ну, малость, грязным. Ну так не радости ради мисс ручки пачкает!

– Что же она там делает? – забавляясь трогательной заботе мальчишки, спросил мистер Сворд.

– Она помогает многим хорошим людям, – серьёзно сказал конюх. – Она помогает, понимаете? А остальные только языками горазды молотить. Господа только в своих гостиных хороши, когда от нечего делать рассуждают, как нам помочь. А мисс на самом деле помогает. Она вообще говорит мало. А дело делает. Сама. Вы представляете? Леди помогает нам, простым рабочим!