Чтение онлайн

– Пока нет.

– Господин генерал, считаю своим долгом ещё раз заявить…

– Et tu autem, Brute! [24] И потом – вы так легко обрекаете на смерть ваших лучших воспитанников? И вы оспорите приказ верховного координатора, Эйбрахам?

– Ваше превосходительство, я готов лично ответить перед господином верховным координатором. А что касается чувств… Я свято чту первую Заповедь Кодекса Учителя: «Забудь об эмоциях». Так что Чёрного Ивана надо немедленно уничтожить, а Твердислава с Джейаной… Что ж, жаль, они были хорошими ребятами, но согласно Закону об экстерминации, «всё, что угрожает существованию или нормальному функционированию Проекта, должно экстерминироваться, кроме тех случаев, когда экстерминация

– Надо сказать, Эйб, вы сегодня чертовски убедительны. Да, вы правы, риск очень большой. И всё же, Эйб, я приказал бомбить клан Лайка-и-Ли, чтобы только взять Чёрного, и меня не упрекнуть в мягкотелости. Но не хватит ли крови? Сейчас я сообщу вам совершенно секретные сведения. Его высокопревосходительство ознакомлен с личными делами наших странников. Ему посылались и последние данные телеметрии. И вы знаете, что он сказал? «Эти – смогут». Вы понимаете, Наставник Эйбрахам, что это значит?

– Гм… Ох, прошу прощения, ваше превосходительство, но у меня что-то с сердцем…

– Прилетите на базу – загоню вас к эскулапам. Так что, похоже, и Твердислав, и Джейана подпадают-таки под Закон об экстерминации, но под ту его часть, что оную экстерминацию как раз и запрещает. Все прежние попытки были ведь не слишком удачны.

– Но их и было-то всего ничего.

– И тем не менее положение на фронтах сейчас слишком тяжело, чтобы мы могли рисковать.

– Но, привлекая Чёрного Ивана, мы рискуем ещё больше! Ну, в конце концов, можно же и отключить защитные системы острова.

– Вы забыли, Эйб, что это за остров.

– Нет, конечно. Но всё-таки…

– Вторая порция секретных сведений. Дьявол, почему я все это вам растолковываю, вместо того чтобы просто приказать! Орудийные системы острова отключить невозможно. Разве что уничтожив их вместе с самим островом.

– Г-господин генерал, но это же прямая диверсия! Как разработчики могли…

– Его высокопревосходительство считает, что подобное помогает поддерживать некий паритет случайностей. Вы же знаете его теорию. Nec deus intersit [25] . Однако Деусу тоже нужны тормоза.

– Так вот оно в чём дело…

– Именно в этом. Пока что я предоставил Твердиславу и Джейане идти своей дорогой, но если они-таки доберутся до острова…

– Почему же тогда им дали уйти?

– Тогда, наверное, там полёг бы весь резерв. Вспомните – Джейана и Чёрный Иван свободно оперировали магическим арсеналом – в то время как нам пришлось срочно задействовать одну из орбитальных тарелок, чтобы дать направленный луч к месту боя! И, кроме того, тогда у меня ещё не было информации от его высокопревосходительства.

– И, господин генерал, вы всерьёз полагаете, будто Чёрный Иван станет работать на нас?

– Лишь бы он вывел нас на след Твердислава и Джейаны. А дальше за дело возьмется Арриол. Прошлых ошибок мы уже не повторим. Его высокопревосходительство считает, что оба ваших подопечных уже вполне созрели для Летучего Корабля. Гордитесь, Эйбрахам.

– Нет такого слова «гордость», согласно Кодексу Учителя.

– Эйбрахам, что-то я никогда не замечал за вами такой оголтелости.

– Ваше превосходительство, мой внук – в рядах Умников. Моя дочь погибла. Он её убил. Хладнокровно, без эмоций. Смотрел, как она мучилась и протоколировал процесс. Прошу извинить меня, ваше превосходительство.

– Нет, это вы извините меня, Эйбрахам! Я не знал. Но почему же этого нет в вашем файле?

– Я воспользовался привилегией Учителя и умолчал об этом. Так что, когда я смотрю на этот молодняк, в каждом из них мне видится будущий Умник. Поэтому я спокоен, когда речь идет об экстерминации.

– Еще

– Благодарю вас, господин генерал.

Сгустилась ночь, а чудо-птица все летела и летела. «Великий Дух, да куда же они меня затащат?» – невольно ужаснулся Чарус. Судя по всему, крылатый слуга сам находил дорогу, не нуждаясь в управлении.

Полёт оборвался внезапно, когда вокруг уже царила полная темнота. Птица опустилась на плотный, слежавшийся песок; рядом что-то негромко шумело, шелестело; спрыгнув с птичьей спины, Чарус сделал два шага и оказался в мелкой тёплой воде.

– Это море, – сухо заметил Наставник. – А нам с тобой туда.

В полумраке смутно виднелся дом – шагах в сорока от кромки воды. Большой дом, Чарус только слышал, что такие есть в вольных городах на Светлой. Сразу же за ним начинался лес – бесполезный, с точки зрения любого из клана Твердиславичей. Никчемушные сосны – ни тебе копьероста или красноплодки, без которых не смастеришь приличное оружие, ни игольников, ни зеленцов. Конечно, в темноте многого не увидишь, но полезные деревья всегда стараются сажать поближе к жилью. И уж никогда не позволяют расти так близко этим самым соснам, которые только на дрова и годятся.

– Давай за мной, – прежним безжизненным голосом сказал Учитель.

Чарус с независимым видом пожал плечами – мол, нам теперь ничто не страшно – и пошёл.

Крыльцо, пять ступеней вверх, лёгкая дверка – Чарус такую бы в один миг вынес, только плечом чуть-чуть поднавалиться. Сразу видно – Ведунов здесь не боятся. Оно и понятно, ворожба помогает лучше любых стен, дверей и запоров.

В сенцах Чарус не увидел ничего необычного. Все здесь было подчеркнуто просто. По углам притулились какие-то кадушки, торчали отполированные рукояти домашнего инструмента, в специальном кованом поставце ярко горел пучок лучин, и Чарус невольно удивился – кто же его зажег, если он, Чарус, идёт первым и дом, судя по всему, пуст? Снаружи окна тоже казались темными.

– Направо, – распорядился Учитель.

За всё время пути он ни разу не то что не заговорил, но даже и не посмотрел на Чаруса. «Давай за мной» и «направо» – вот и всё, что дождался от него Чарус. Словно он уже перестал существовать, превратившись из того, кому помогали, в некий ходячий предмет, понимающий отданные голосом команды. Словно Учитель уже вычеркнул недавнего подопечного из списка живых. Отчего-то заныло под ложечкой.

За второй дверью оказалась небольшая уютная комнатка, опять же ничего необычного – стол, лавки, лежанка, тканые половики и скатерть, цветастое покрывало на лежаке. Чарус даже слёгка разочаровался – он-то думал, что взору его предстанет нечто грандиозное.

В комнатке никого не было. Учитель вошёл следом, захлопнул дверь и, не обращая более никакого внимания на Чаруса, присел к столу, на котором точно так же, как и в сенцах, ровным пламенем горела лучина. Горела и горела, не сгорая и не укорачиваясь. Самому Чарусу сесть не разрешили. Он постоял, переминаясь с ноги на ногу (Учитель всё это время листал какие-то исписанные листы, извлечённые из его сумки, и что-то бормотал себе под нос).

Чарусу становилось всё больше и больше не по себе. И ведь только что храбрился, убеждая себя – мол, да что они теперь могут мне сделать! – а вот при виде негасимой лучины вдруг сообразил, что могут. Могут, и притом так, что он, Чарус, сейчас даже и представить себе не сможет, что это будет такое. Во рту вдруг скопилась слюна, парень судорожно сглотнул. А ведь и верно: как поставят его перед всеми, кто погиб на Пэковом Холме, как глянут они ему в глаза, как потянут за собой, куда и самому Великому Духу нет хода, в мучилище, где расплачиваются подведшие родичей под бессмысленную гибель. Но стоп, разве он, Чарус, повёл своих именно на такую смерть? Но нельзя же было терпеть! Нельзя! Когда тебя унижают – это хуже смерти! И потом – разве не уничтожило его заклятие почти всех Ведунских тварей? На войне как на войне, ничего тут не сделаешь. И так удача может повернуться, и эдак. Не беззащитное дерево ведь валим.