Разноцветные “белые вороны”
Шрифт:
Мы думаем, что, работая с застенчивостью, нужно параллельно идти в двух направлениях: элевировать (возвышать) и персону, и личность. Сейчас поясним.
Одобрение, похвала, выражение восторга по поводу внешности (это очень важно!), ума, талантов, хорошо сделанной работы — это непосредственное возвышение, а точнее, возвеличивание персоны, т.е. человека как он есть. И чем больше людей будут участвовать в таком возвеличивании, тем лучше. Между прочим, это одна из причин, по которой мы считаем необходимым работать с патологически застенчивыми детьми в условиях группы. У нас на занятиях такое возвеличивание происходит как–то само собой. Конечно, мы задаем тон и управляем этим процессом. Но ведь так естественно, когда ребенок выступает, хлопать ему, восхищаться, говорить, что он прирожденный
Пятилетний Ваня К. страдал выраженным истерическим неврозом, который проявлялся в крайних — и вычурных! — формах застенчивости. Он стеснялся, но при этом вел себя настолько необычно, настолько манерно, что привлекал внимание куда большее, чем, скажем, ребенок с откровенно демонстративным поведением. Он долго не соглашался выступать, а когда, накрнец, зашел за ширму, начал вытворять бог знает что: хохотал, визжал, рыдал, бросал в «зрителей» игрушки, ползал и из положения лежа украдкой выглядывал в «зрительный зал». Неизвестно, чего бы мы добились с таким Ваней, занимаясь с ним индивидуально. Скорее всего, не слишком больших результатов. А тут он каждый раз, видя выступления и успех ребят из группы, буквально изнемогал от желания выступить (ведь истерик жаждет сцены!) и на последних занятиях показывал домашние этюды уже совершенно нормально, без выкрутасов..
Пример Вани интересен еще вот чем. Он с расстоянием в полгода повторил первый цикл наших занятий, который мы называем «лечебные этюды». В первый раз мы занимались возвеличиванием его персоны (т.е. подбадривали, восхищались и тд., всеми средствами повышая его самооценку, уверенность в себе), а во второй, когда «стенка», отделявшая его от окружающих, основательно истончилась, занялись уже непосредственно психоэлевацией — возвышением личности, повышением ее уровня, а следовательно — понижением уровня эгоцентризма. Чтобы устранить почву для невроза, мало повысить самооценку. И напротив, если на этом остановиться, можно лишь усугубить состояние пациента. Почва для невроза будет как раз «унавожена», обогащена! Убедившись в своих силах, поверив, что он лучше других, человек будет к месту и не к месту демонстрировать это окружающим. И, естественно, получит отпор. Причем отнюдь не всегда в щадящей форме. Следовательно, конфликты — травмирующий фактор — будут умножаться.
Совсем другое дело, если вера в свои силы влечет за собой желание сделать что–то хорошее для других: помочь, защитить, посочувствовать. И по этому пути мы пошли, продолжая работу с Ваней. Вот один из этюдов, который мы предложили ему при повторном прохождении цикла лечебных занятий.
Ваня впервые пришел в детсад. (А надо сказать, что реальный Ваня в силу своей застенчивости в детский сад ходить отказывался и сидел дома с бабушкой, поэтому он легко вжился в образ ребенка, которому не по себе в новом коллективе.) Он очень смутился, увидев вокруг столько новых лиц, и ни с кем не решался познакомиться. Настроение у него испортилось, и он уже собирался заплакать, как вдруг увидел одиноко стоящего в углу мальчика. По лицу его катились слезы.
— Что с тобой? — спросил Ваня. — Тебя кто–то обидел?
Мальчик отрицательно помотал головой. Ваня задал ему еще несколько вопросов и донял, что мальчик — тоже новенький. И что ему очень хочется познакомиться с ребятами, но он стесняется. Ваня тоже стеснялся, но в его душе какор–то время боролись два чувства: робость и жалость к мальчику. Наконец жалость победила, ведь мальчик был такой несчастный, такой одинокий… Егохотелось защитить,
— Пошли вместе знакомится с ребятами! — предложил Ваня и взял мальчика за руку.
Они
вдвоем подошли к играющим детям, и Ваня сказал… (Что именно сказал Ваня, мы предложили сочинить ему и его маме, но примерное содержание вам, конечно же, понятно.)Вообще очень интересно поговорить о сострадании в связи с застенчивостью и страхами. Принято считать, это нервного, впечатлительного ребенка — ни в коем случае нельзя волновать рассказами о чужих страданиях и тем более их демонстрацией. Это большое заблуждение, которое часто подкрепляется рассказами о том, как переживает ребенок, если мама плохо себя чувствует. Не надо обольщаться: он поживает за себя, ибо магь есть основа его жизнеобеспечения.
Конечно, принервном ребенка (да и при любом) не стоит обсуждать, как кого–то зверски убили или изнасиловали. Но и не надо отвлекать его внимания от ковыляющего навстречу инвалида или стараться по–быстрее пройти мимо старухи–нищенки. Наоборот, пусть знает, что на свете множество гораздо более несчастных людей, чем он, в том числе и несчастных детей. Это имеет не только этический смысл, но и полезно для укрепления психики.
Занимаясь с невротиками школьного возраста, мы обычно задаем вопрос: «Кого вам бывает жалко?» Большинство Детей сначала затрудняются ответить, а потом кто–то называет кошек, кто–то собак, кто–то птиц или букашек, а кто–то (очень редко!) — малышей. О чем это говорит? Откуда такое бесчувствие к людям? Может быть, нервные дети по самой природе своей черствы к окружающим, жестоки? Думаем,что это не так. Просто, с одной стороны, их внимание направлено исключительно на себя, а с другой — они кажутся себе самыми жалкими, самыми маленькими и беззащитными. Разве что божья коровка еще меньше и слабее.
Поэтому чем больше людей будет включено в категорию «жалко», тем сильнее и неуязвимее будет чув–ствовать себя ребенок. Он станет великодушным, т.е. душа его вырастет и возвысится. А значит окрепнет.
Переходим к этюдам.
Этюд 1. Поход в гости. Как–то раз хозяина пригласили в гости (например, на день рождения) вместе с собакой. В гостях было весело, много вкусного. А главное — там тоже был пес, который очень обрадовался приходу гостя с собакой. Но… собака даже не поздоровалась, сразу залезла под диван и сидела там, пока хозяин, наконец, не позвал ее домой.
— Пожалуйста, в следующий раз приходи один, твоя собака очень невоспитанная, — сказал хозяину его друг. — Я думал, она хоть с моей поиграет…
Хозяин очень расстроился. Когда они вышли на улицу, у них состоялся разговор. Какой?
Этюд 2. К хозяину пришел друг и оставил своего щенка: ему нужно было сходить по делам. Гость увил, а хозяин сказал своей собаке;
— Слушая, мне некогда, я пойду делать уроки (или убираться, или на кухню мыть посуду и т.п.), а ты уж присмотри за щенком, поиграй с ним, дай поесть. Через какое–то время пришел мальчик (девочка) за щенком. Смотрит, а его щенок забился в угол и тихонько скулит от голода и скуки. Собака же в другом углу занимается своими делами.
— Эх, ты! — обиделся мальчик на хозяина, — а обещал присмотреть. Больше никогца у тебя своего щенка не оставлю! Даже не покормил!
И мальчик ушел. А хозяину было очень стыдно. Он понял, что его собака из–за своей стеснительности не позаботилась о щенке. У них состоялся разговор… Какой?
Этюд 3. Булочная. Хозяин заболел.
— Пожалуйста, сходи за хлебом! — попросил он собаку. Собака с сумкой в зубах поплелась в булочную.
— Что тебе, собачка? — спросила продавщица. Собака ничего не ответила.
— Если ты немая, нечего в булочную приходить! — рассердилась продавщица. Собака, конечно же, была говорящая, но ей трудно было преодолеть стеснение. И она отправилась домой с пустой сумкой.
— Наконец–то! — обрадовался хозяин, когда она пришла, — мне так есть хочется!.. Слушай, а где же хлеб?
Собака опустила голову.
— Видно, придется голодать из–за твоей стеснительности, — - горестно вздохнув хозяин. — Мне–то с такой высокой температурой на улицу нельзя, а мама придет только вечером…