Размывая грани
Шрифт:
Александр яростно рубанул рукой воздух.
– Что? Что ты, ничтожество, можешь знать об этом?
– Его контроль над воинами слегка ослаб, и их движения замедлились и потеряли слаженность и четкость.
Ненавязчивое колыхание мыслей Эфиры напомнило Валу, что составляет ее суть. Ему не нужны были могильники, она сама по себе была огромным кладбищем ужаса внутри него, которому требовалось лишь немного силы и знаний, чтобы ожить. Правда, был один нюанс – такое воплощение требовало призыва заклинанием, но как произнести его не привлекая внимания, Вал не знал. Оказалось, он волновался зря. Отвлеченный противостоянием за власть над артефактом, его соперник
– Рука, держащая Клинок, пронзающий тварь, вбирает силу и мудрость поверженного противника. Мне пришлось долго ждать своего часа. Кровь Творца дарует небывалую мощь, но ты и сам знаешь, только ее эффект скоротечен. Но она дала мне власть над Клинком, ну а остальное я сделаю сам.
Внезапно Алекс злорадно хохотнул и вновь обратил свое внимание на Валентина, который, уворачиваясь от несущейся в его сторону булавы, как раз заканчивал заклинание. Небо над ними почернело закрытое огромными крыльями драконов. Призывая, Вал старался выбрать наиболее ярких и сильных существ, но не подозревал, кто это будет. Оказывается, его малышка питала слабость к крылатикам, которые сейчас по очереди пикировали на Алекса, заставляя того отзывать свое войско на борьбу с ними. Около Валентина материализовалось несколько подобных эльфам существ, которые немедля ввязались в бой, сверкая адской желтизной глаз на могильно землистой коже.
Александр на удивление быстро сориентировался в ситуации, и вспышка света прорезала небо, являя золотистых змеев. Радужные существа тут же нацелились на порождения их с Эфирой тьмы. Но несмотря на всю их сверкающую мощь они были слабыми соперниками для созданий Вала, которые впивались в подпитываемые энергией Алекса войска, высасывая, иссушая, пируя, будучи частью жадной, голодной сути его котенка.
Щиты чародея слабели, и Вал смог бы уничтожить его, если бы там появилась хоть одна маленькая брешь, и потому, когда Эфира, разрываемая противоречиями, решила помочь Агелене, он поддержал ее, хотя и не испытывал восторга по этому поводу.
В миг, когда она коснулась Клинка, их объединенная, невольно питаемая Алексом сила с легкостью слилась с первородной энергией, вытесняя, ослабляя чужую враждебную волю и одновременно одаривая их с Эфирой небывалой мощью.
Валентин ударил, не в силах более сдерживать энергию, болезненно требующую выхода. Щиты чародея и оставшиеся иллюзии хрупкими, как стекло, хрусталиками разлетелись в стороны, испаряясь на глазах. Мощь выброса была такая, что у его соперника не было шанса выжить, от него не осталось даже пустой оболочки, ничего, что бы подтверждало, что этот человек когда-то существовал.
Валентин опустошенно, неверяще смотрел на дело рук своих, отстраненно отмечая, как воплощенные им создания, размываясь тенью, распадаются на все более мелкие незаметные частички.
Там, внизу, Эфира помогала Творцам вернуть к жизни Вира и Ольгена. Агелена с Леанисом еще отчаянно боролись, но он-то знал, что Ольг уже никогда не откроет глаза. И дело было не в смертельной для чародея ране, которая была сущим пустяком для Высших, а в его нежелании возвращаться.
Вот она - всеобъемлющая сила любви!
Горькая складка появилась у губ, и дико до дрожи захотелось прижать к себе Эфиру, увериться, что она рядом, что не оставит его никогда. Его девочка чувствовала себя такой же потерянной. Несмотря на губительную натуру, в ней сохранилось столько детской наивности. Она никак не хотела верить, что любовь взаимная может так сильно ранить и опустошить душу.
Подойдя к краю крыши, Валентин посмотрел
вниз. Его глаза сразу нашли хрупкую одинокую фигурку, кутающуюся в его огромную куртку. Эфира была похожа на маленькую заблудившуюся девочку, в том хаосе, что творился вокруг. Сердце твердило, чтобы он, наплевав на все, забирал ее и возвращался домой, но долг не позволял броситься к ней.«Потерпи еще немножко, котенок, как только закончим, я покажу тебе наш дом».
«Хорошо». – Устало согласилась она и вдруг добавила.
– «Я… я люблю тебя, Вал».
Ее признание несло в себе нотку горечи, чужой боли и недосказанности, но казалось таким правильным и уместным сейчас. Зная, чувствуя, они считали любовь чем-то само собой разумеющимся, и не придавали значения трем обычным словам, которые казались такими незначительными раньше и очень необходимыми сейчас.
«И я люблю тебя, котенок». – Мысленно произнес Валентин, и это прозвучало как клятва, обещание, что они всегда будут вместе.
Ему навстречу спешил Рэм. На поле творилось что-то непонятное, те жалкие горстки противника, которые еще оказывали сопротивление, внезапно начали недоуменно оглядываться, словно не понимая, что и зачем они здесь делают. И люди, воспользовавшись замешательством, быстро скрутили уже не сопротивляющихся существ. Вспыхнуло несколько порталов для отправки пленников к местам их заключения, и развороченный парк значительно опустел.
Вир пришел в себя, но мало походил сейчас на вменяемого человека. Он яростно отталкивал удерживающие его руки Леаниса, пытаясь разрыть руками землю, которая сомкнулась над телом Ольгена. Сейчас он мало чем мог помочь в устранении последствий их разборок.
– Рэм, отпускай людей по домам, им нужен отдых, Ник пусть займется пленными, мне интересно узнать причины, почему они присоединились к Алексу. Найдешь Фила, тащи его сюда, будем возвращать парку первозданный вид. – Валентин, оглядывавший место побоища, оценивая ущерб, не сразу заметил недоуменный взгляд Рэма.
– Вал, какой Алекс? Ты о чем сейчас? Это был последний очень сильный прорыв, вы с Ником натолкнулись на него и вызвали нас.
– Рэм, здесь был Александр. Ты должен помнить его, он был послом старого Совета при дворе Луайне. – Начиная кое-что подозревать, но еще не до конца уверенный, снова попытался прояснить ситуацию Валентин.
– Ты, наверное, вымотался сильнее, чем я думал. У нас никогда не было никакого посла. – Рэм хлопнул его по плечу. – Давай дружище, забирай свою девчонку и мотай отдыхать. Мы с Филом сами управимся.
– Да, нет, все нормально… - Задумчиво протянул Валентин. – Я в порядке.
– Думаю, вам всем сейчас не помешает отдых, - внезапно вклинился в их разговор голос Джака. – Во всем этом есть доля нашей вины, так что мы приберем… - мужчина хмыкнул, - бардак.
Валентин не доверчиво вскинул бровь, удивляясь подобной щедрости.
Джакулус развеселился еще больше и, подойдя почти вплотную тихо, так чтобы не было слышно Рэму, шепнул на ухо: - Считай это благодарностью за устранение последствий моего просчета. Что бы не думали некоторые, я действительно дорожу своим детищем. В нем так много от меня, насколько это вообще было возможно сделать, и так мало от того ничтожества, которое являлось его отцом, что даже его исчезновение из летописи жизни ничего не изменило. И да, я бы на твоем месте не старался упоминать о том, что некто Алекс когда-то был или существовал на свете, загоны, знаешь ли, имеют преотвратительное свойство. – Больше ничего не добавляя, Творец развернулся и пошел в сторону Агелены с Леанисом.