Раздражённые
Шрифт:
Я сгораю от стыда из-за интимного, будничного способа, которым он совершает простые действия, чтобы двигаться или говорить.
— Сейчас ты самого красивого оттенка красного, — говорит он низким, серьезным голосом, от которого у меня внутри все дрожит.
Я осмеливаюсь поднять глаза и вижу, что Ромео смотрит на мое лицо. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем он уносит полотенце обратно в ванную. Когда он возвращается, то снова срывает с меня простыню, под которой я скрываюсь.
— Перестань прятаться от меня, — рычит Ромео, забираясь на меня сверху. Он усаживается на меня, его вес едва касается
Его руки. Перекатывающиеся мышцы его бицепсов, разноцветные чернила, покрывающие каждый сантиметр его кожи. Господи, он мое личное порно. Я касаюсь своими руками его, сжимаю их, удивляясь тому, насколько он тверд.
— Господи, девочка, будешь смотреть так и дальше на мои руки, и мне придется тебя снова трахнуть. А я не уверен, что ты сможешь с этим справиться.
— Я могу с тобой справиться, — шепчу я, хотя не совсем уверена, что это правда.
Он опускает свою голову, прижимаясь своими губами к моим. Меня никогда не целовал мужчина. Только парни моего возраста, и они явно не знали, что делают. Целоваться с Ромео лучше, чем идти почти до конца с Бобби.
Его щетина щекочет мою кожу. С того дня, как мы встретились, мне было интересно, каково это — целоваться с Ромео. Теперь я знаю. Это ощущается, словно он завоевывает меня, постоянно разрушая мой разум, душу и рот для любого другого мужчины. Я пытаюсь целовать его в ответ, но теряюсь в том, как своим языком он ласкает мой, как его щетина царапает мою кожу, как его эрекция упирается в мое бедро. Я раздвигаю ноги, приглашая его снова войти в меня.
Когда он, наконец, отстраняется, он тяжело дышит. Он смотрит на меня своими темными глазами, горящими от желания.
— Ты уверена, что сможешь взять меня снова? — спрашивает Ромео, глядя на свою быстро растущую эрекцию.
— Ух ты, — бормочу я.
— Мне нравится это, — говорит он, снова прижимаясь своими губами к моим. Он продолжает целовать меня, захватывая мои губы и мысли. Я погружена в это так глубоко, что едва замечаю движение его тела или разрыв обертки презерватива. Я снова замечаю толчок его члена к моему входу, поэтому раздвигаю ноги шире и поднимаю бедра, позволяя ему скользить прямо внутрь. Ромео стонет мне в рот, и я проглатываю этот прекрасный звук, заставляющий мужчину потерять контроль.
Мы оба тяжело дышим, когда отстраняемся.
— Я должен видеть тебя, детка.
Это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он перекатывается на спину. Каким-то образом его член выскальзывает из меня, но он усаживает меня на себя сверху.
— Приподнимись.
Я смущена, и мне требуется секунда, чтобы понять, чего он хочет. Я привстаю на колени, и Ромео кладет одну руку мне на плечо, удерживая меня там, где ему нужно. Другой рукой он сжимает свой член, удерживая так, что я опускаюсь на него.
— О Боже, — выдыхаю я и пытаюсь подняться, но он с помощью своей руки на моем плече, удерживает меня на месте.
— Прими меня, Афина. Ты можешь это сделать.
— Ох. Ой. О.
Он хихикает над глупыми звуками, которые вылетают из моего рта. Как только я принимаю его, Ромео обхватывает мои бедра и подталкивает меня двигаться вверх и вниз. Я откидываю голову и закрываю глаза. Руками он скользит по моим ребрам, вверх к грудной клетке, останавливаясь
чуть ниже груди, и я понимаю, насколько выставлена напоказ перед ним прямо сейчас. Я вскидываю голову и открываю глаза. Скрещиваю руки на груди, замедляя свои движения. Ромео хмурится.— Что ты делаешь?
— Я не... по сравнению с тобой я совсем плоская и...
Он шлепает по моим рукам.
— Что я тебе говорил? Не прячься от меня, твою мать — он грубо обхватывает мою грудь, сжимая и щипая соски. — Они чертовски красивые. Идеально подходят для моих рук. Так что выбрось к черту это дерьмо и начни уже объезжать мой член.
Я не привыкла к такому количеству грубых команд. Черт. Я не привыкла ни к чему из этого. Мой мозг может быть оскорблен, но моему телу это нравится. Тепло пробегает по моей коже, и моя киска пульсирует от удовольствия.
— Так-то лучше, — рычит он, убирая руки с моей груди и возвращая их на бедра.
— Рид... о... Рид.
— Вот так.
— О Боже... ох черт. Так хорошо.
Он стонет в знак согласия, и когда я смотрю вниз, то вижу, что его глаза закрыты.
— Ты в порядке?
Дерьмо. Я делаю ему больно? Слишком сильно давлю?
— Я пытаюсь не взорваться прежде, чем ты кончишь, милая.
Ох. Ох.
— Я... я, — заикаюсь, чувствуя, что нахожусь близко к чему-то грандиозному.
Он снимает меня с себя, бросая в сторону.
— Рид!
— Обопрись на руки и колени. Не строй из себя дуру.
Я в ужасе. Особенно, когда Ромео хватает меня за бедра. Ставя в такую позицию, которая ему нужна, и оставляя меня такой назащищенной. Затем я задыхаюсь от удовольствия, когда он толкается обратно внутрь.
— Я делаю тебе больно?
Ощущения другие. Но мне не больно.
— Нет.
Первые несколько толчков нежные и ощущаются удивительно. Он задевает нервы и точки, о которых я и представления не имела. После того, как он позволяет мне привыкнуть к новой позиции, Ромео начинает двигаться быстрее. Жестче. Он сильно врезается в меня такими глубокими толчками, что я не могу это вынести.
— Ой.
— Слишком сильно?
— Да.
Ромео кряхтит и выходит из меня, схватив за бедра, он переворачивает меня на спину, и прежде, чем я понимаю, что происходит, он снова во мне. Мы оба стонем, когда он входит так глубоко, как только возможно, а затем медленно вращает бедрами, вдавливаясь в мой клитор.
— Ох, Ромео, Рид, да, вот здесь. Это... — мои слова испаряются, когда я, наконец, сжимаюсь вокруг него.
— Черт, Афина, — он толкается в меня еще сильнее. Не переставая. Пока не делает последний толчок и не кончает с удовлетворительным, рычащим звуком, который заставляет меня чувствовать себя порно звездой первой величины.
— Ты убьешь меня. Я слишком стар, чтобы так много работать, — говорит Ромео с ленивой улыбкой.
— Извини.
Он наклоняется и целует меня в лоб, а затем уходит, чтобы привести себя в порядок. Я сажусь и собираю свою одежду. Наверное, он хочет, чтобы я ушла. Могу же я быть достойной, правда? Я ни в коем случае не буду какой-то приставучей девчонкой, которая злоупотребляет гостеприимством. Раз и готово.
Уголки моих губ ползут вверх, когда я улыбаюсь. Или два и готово.
Ромео выходит из ванной и свирепое выражение на его лице заставляет и меня хмуриться.