Разбуди меня
Шрифт:
— Ваше Величество, Вы позвали меня…
— Я пригласила Вас, милорд, — улыбнувшись, поправила Сиренити. — Ведь это Вы являетесь наставником моего супруга?
Соерс моргнул.
— Да, Ваше Величество.
Улыбка девушки стала ещё шире.
— Мне бы хотелось поблагодарить Вас за заботу о моём консорте, лорд Соерс, — ласково произнесла она. — Вы так трогательно её проявили.
Маг расправил плечи.
— Ваше Величество, это мой долг.
— О да, — мечтательно произнесла Повелительница. Протянула руку. На открытую ладонь лёг белый листок, исписанный каллиграфическим
— За Ваши труды полагается награда, милорд. — Она, улыбаясь, протянула документ Соерсу. — Вот она.
Маг поднялся, взял листок, поклонился. Сиренити важно кивнула, продолжая подкидывать кинжальчик.
Соерс поднял листок к глазам, вчитался. И побледнел.
— Ваше Величество! Это…
— …то, что Вы заслужили, — закончила девушка, не глядя на волшебника. — Идите, милорд я Вас больше не задерживаю.
Руки мага задрожали, комкая листок.
— Вы не смеете… Вы…
Сиренити вздохнула.
И кинжальчик вонзился в деревянную панель рядом с виском волшебника.
— Я Вас больше не задерживаю, — повторила Повелительница.
Бледный, как смерть, Соерс встал. Медленно подошёл к двери, услужливо распахнувшейся перед ним.
— Да, кстати, ещё раз появишься вблизи моего супруга — убью! — резко произнесла девушка.
Дверь за магом закрылась.
Сиренити глубоко вздохнула. Протянула руку — и кинжальчик, дёрнувшись, высвободился из панели и лёг на ладонь.
А волшебница, продолжая подкидывать и ловить его, задумчиво уставилась в задёрнутое цветастой тканью зеркало.
Теперь, когда за Диана можно не волноваться, а переговоры продолжатся только после выздоровления консорта, у Сиренити осталось ещё одно дело — личное, выполнить которое волшебница хотела не ради Долга или сомнительной чести её супруга.
И теперь настало подходящее время этим делом заняться.
Он стал диктатором. Впрочем, в этом Сиренити никогда не сомневалась. Рис всегда умел добиваться поставленной цели. И всегда был амбициозен. Она внушила ему мечту о мировом владычестве — и юноша объединил все страны в одну империю. Но, глядя на правителя — и бывшего друга — волшебница не чувствовала гордости. И удовлетворения от хорошо выполненной работы — тоже.
Рис стал диктатором. Это дало ему неограниченную власть над миром — и одиночество. Вопреки ожиданию Сиренити, он так и не нашёл себе нового фаворита, а уж тем более друга.
Волшебница без труда читала восхищение в сердцах придворных. А также ненависть и непонимание.
Сиренити знала, что должна развернуться и уйти. Будущее этого мира больше не в её руках. Рис выполнил свою роль, остальное её волновать не должно.
Вздохнув, волшебница отвернулась, медленно шагнула в сторону невидимого портала.
И пропустила момент, как с другого конца зала к императору метнулась тёмная фигурка. Успела миновать расстояние до трона, когда опомнилась стража. Успела метнуть в удивлённо привставшего с трона императора кинжал. Короткий клинок вонзился в грудь, окрасив кровью золотистые одежды. Качнувшись, император рухнул на ступеньки
трона. В зале повисла тишина. Потом она взорвалась суматохой, в которой об умирающем позабыли. Никто не помог ему. Никто даже не приблизился. Никто.Ничуть не изменившийся с момента их расставания, побледневший, император ещё дышал, когда Сиренити осторожно подошла к нему.
— Рис? — выдохнула волшебница, беря юношу за руку. Мгновение в глазах императора светилось удивление пополам с болью, потом на губах появилась еле заметная усмешка.
— Ты… всё-таки пришла, — с трудом прошептал он. Сиренити быстро кивнула, чувствуя, как слёзы сдавили горло.
— Теперь… всё будет… хорошо? — улыбка умирающего сменилась гримасой болью.
— Да, — шепнула девушка, слыша, как тише и тише становится его музыка — фортепьяно. — Да. Всё будет…хорошо.
Глаза — только глаза юноши, мышцы лица его уже не слушалось — улыбнулись.
"Ты нужна мне", — мысленно услышала Сиренити.
Рис напрягся, выгнулся от боли, пытаясь вдохнуть — и обмяк. Его рука выскользнула из пальцев замершей волшебницы.
Изящная мелодия фортепьяно смолкла.
— Нет, — прошептала девушка. — Рис! Рис! Нет…Нет! Не уходи! Я останусь с тобой! Правда! Только открой глаза! Пожалуйста…
В пустом тронном зале, обнимая тело мёртвого императора, горько плакала Сиренити, а за высокими стрельчатыми окнами в ночном небе расцветали огненные лилии фейерверков…
Руадан взглядом заставил фигурки чёрного ферзя и белого короля взмыть над столом, сделать круг по кабинету Сиренити и вернуться на доску. Посмотрел на всё ещё бледного, но уже вполне здорового Диана, перевел взгляд на нервничающего советника волшебницы и вздохнул.
— Так куда, по вашему мнению, могла отправиться Повелительница, Тарвус? — поинтересовался он, пытаясь скрыть улыбку.
Маг бросил на него быстрый взгляд и пожал плечами.
— Да куда угодно! У этой девч…, - Тарвус запнулся, глянув на Диана и совершенно другим тоном продолжил. — Наша королева сейчас весьма занята…
— Понятно, — ухмыльнулся Руадан.
Тарвус поморщился. Встал, смёл с рабочего стола Сиренити стопку документов. Быстро осмотрел. Половину положил обратно, остальные устроил подмышку и, поклонившись демонам, прошёл к двери.
— …но когда эта девчонка вернётся, ей очень не повезёт! — услышал Руадан его шёпот. Улыбка Повелителя стала шире. Когда дверь за советником захлопнулась, демон с притворной грустью вздохнул и подвинул к замершему в кресле Диану шахматную доску.
— Как насчёт партии?
Хумара поднял на него взгляд и медленно покачал головой.
— У нас нет такой игры, Ваше Величество, — тихо произнёс он.
Руадан скрестил руки.
— У магов тоже. Впрочем, Сиренити неплохо в ней разбирается, — заметил он, подбрасывая чёрного ферзя в воздух. — Так, может, и Вам стоило бы нау…
Дверь с грохотом распахнулась. В кабинет ввалилась бледная, хмурая Сиренити в смятом, испачканном кровью плаще. Руки девушки также были по локоть в крови, под глазами набухли мешки, на щеках же отчётливо виднелись подтёки слёз — светлые полосы на сером от пыли лице.