Разбрасываю мысли
Шрифт:
Еще одна идея – к 12 кантовским категориям априорных синтетических суждений он считал необходимым добавить cпонтанность. «Если мы готовы признать вездесущность сознания, то нам придется согласиться и с тем, что пространство и время, а также число и вероятностная мера существуют во Вселенной и вне человека, существуют как проявления всемирно размытого сознания, оставаясь семантической, а не физической реальностью» [там же, с. 110], – так думает создатель вероятностной герменевтики, развивая свои представления в работах философской напрвленности.
3. Вероятностное исчисление смыслов и спонтанность
Размышляя о природе смысла в ракурсе вероятностно ориентированной философии, В.В. Налимов разработал язык, который помогает дать формальное описание творческого процесса, включающего разнообразные проявления спонтанности. Этот язык он определил как «вероятностное исчисление
Центральным в его концепции является понятие смысл. В работе Вселенная смыслов [1995 б] В.В. Налимов пишет, что природа смыслов может быть схвачена только в их динамике, т. е. через проявление смыслов в Бытии, содержащем сознание. «Динамическое раскрытие природы смысла требует одновременного анализа семантической триады: смысл – текст – язык. Любой элемент этой триады может быть определен через два других» (с. 122). И, обращаясь к «циклическому определению», он пишет:
Смыслы — это то, из чего создаются тексты с помощью языка.
Тексты — это то, что создано из смыслов с помощью языка.
Язык — это средство, с помощью которого из смыслов рождаются тексты. Триада становится синонимом сознания.
Тексты, в моем понимании, – это структуры, организуемые вероятностным взвешиванием смыслов.
Взвешивание – это придание элементарным смыслам вероятностной меры.
Вероятностное взвешивание – это анти-Аристотелева логика. Она позволяет оперировать размытыми смыслами, раскрывающимися на глубинных уровнях сознания. Это – логика творческого процесса. Аристотелева логика вторична. Она редуцирует смысловой континуум к дискретам – словам, за которыми скрыто стоит множество смыслов. Желая серьезно понять дискретно написанные тексты, мы обращаемся к скрытой размытости. Понимание становится личностным. Более того, оно всегда ситуационно. Вспомним: в течение двух последних тысячелетий религиозная мысль была непрестанно занята реинтерпретацией одних и тех же исходных текстов, придавая им различные смыслы – веса. Сейчас этот процесс, кажется, обостряется. В несколько более завуалированной форме это происходит и в философии, и даже в науке (c. 122–123).
Пытаясь понять роль смыслов во Вселенной, или хотя бы оценить роль смыслов в существовании человека, В.В. Налимов основывает свою концепцию на следующей аксиоматике [1995 б]:
Исходные посылки:
(1) Будем считать, что весь воспринимаемый нами эволюционирующий мир можно рассматривать как множество текстов. Наша культура держится на текстах. Сам человек, его эго – это текст. Когда мы, например, говорим о биосфере, текстами становятся отдельные особи, виды и другие составляющие биосферы. В неживой сфере пейзаж – это тоже текст.
(2) Тексты характеризуются дискретной (семиотической) и континуальной (семантической) составляющими.
(3) Семантика определяется вероятностно задаваемой структурой смыслов. Смыслы это есть то, что делает знаковую систему текстом.
(4) Изначально все возможные смыслы мира как-то соотнесены с линейным континуумом Кантора – числовой осью , на которой в порядке возрастания их величин расположены все вещественные числа. Иными словами, смыслы мира спрессованы так, как спрессованы числа на действительной оси.
(5) Спрессованность смыслов – это нераспакованный (непро-явленный) Мир: семантический вакуум.
(6) Распаковывание (появление текстов) осуществляется вероятностным взвешиванием оси : разным ее участкам приписывается разная мера. Метрика шкалы предполагается изначально заданной и остающейся неизменной.
(7) Соответственно, семантика каждого конкретного текста задается своей функцией распределения (плотностью вероятности) – p . Будем полагать, что функция распределения достаточно гладкая и асимптотически приближается (если иное специально не оговорено) к оси абсцисс. В общем случае можно говорить о текстах, определяемых функцией распределения вероятности, задаваемой на многомерном пространстве. В тексте смыслы всегда оказываются заданными избирательно. Нам не дано знать все… «Знать все – значит не знать ничего». Функция р оказывается тем окном, через которое нам дана возможность всматриваться в семантический мир (с. 124).
Понимание текста, согласно концепции В.В. Налимова, не только является личностным, но и происходит спонтанно. «Спонтанность понимания текста свидетельствует о том, что внутри сознания происходит процесс самоорганизации» [1993, с. 104]. Сознание Налимов понимал как феномен, задающий для нас образ самоорганизации.
На основе предложенной аксиоматики формулируется Правило вывода (здесь мы должны извиниться за неизбежные повторы; они, на наш взгляд, облегчают понимание) [1995 б]:
Изменение текста – его эволюция – связано со спонтанным появлением в некой ситуации у фильтра – р (у/), мультипликативно взаимодействующего с исходной функцией р . Взаимодействие задается известной формулой Бейеса:
р (/у) = k р р (у/),
где: р (/у) – условная функция распределения, определяющая семантику нового текста, возникающего после эволюционного толчка у; k – константа нормировки. Формула Бейеса в нашем случае выступает как силлогизм: из двух посылок – р и р (у/) – с необходимостью следует текст с новой семантикой – р (/у). В силлогизме Бейеса, в отличие от категорического силлогизма Аристотеля, как обе посылки, так и возникшее из них следствие носят не атомарный, а вероятностно размытый характер. Формула (теорема) Бейеса традиционно используется для вычисления апостериорных событий через априорные вероятности. Я сделал обобщение, придав статистической формуле новое – логическое значение. Теперь можно говорить о силлогизме Бейеса – Налимова и, соответственно, новой – бейесовской логике (с. 124).
Принятая аксиоматика опирается на представление о континууме – множестве, не имеющем пустых мест. Открывается неразрывная целостность смыслов. Строгое математическое представление о непрерывности континуума поддерживает такое понимание смыслов – их плотной упакованности, не позволяющей рассекать их на смежные, но совершенно отделенные друг от друга семантические единицы.
В.В. Налимов подчеркивал, что вероятностная (бейесовская) логика диалектична; существенным для нее оказывается следующее:
(а) …она открыта спонтанному появлению фильтров.
(Спонтанность Налимов связывает с трансперсональным — надличностным началом человека, подчеркивая, что здесь мы касаемся «тайны»– запредельной темы.)
(б) силлогизм применяется к смыслам, размытым на континууме – возможность появления атомарных (точечных) смыслов исключена;
(в) логические операции носят числовой характер – в правой части формулы Бейеса стоит знак умножения, имеющий числовое раскрытие;
(г) исключена возможность сильной дизъюнкции; язык оказывается свободным от закона исключенного третьего, соответственно он свободен от жесткого разграничения истинности и ложности.
Бейесовская логика, с позиций привычных нам логик, выглядит скорее всего как логика алогичности. Но это естественно – предмышление в силу своей архаичности и должно нести в себе мифологические черты (см. [1997, с. 61]).
Рассматривая психологические аспекты бейесовской модели сознания, В.В. Налимов подчеркивает [1986]:
1. В психологию мышления вводится представление о семантическом поле, как о некоей самостоятельной реальности. Если провести сравнение с физикой, то можно увидеть, что современная психология, в своем доминирующем проявлении, находится на уровне ньютоновских представлений, согласно которым материя находилась в пустом – нейтральном по отношению к материи пространстве. Материальным телам и частицам было разрешено только дальнодействие. Бихевиоризм и возник именно потому, что признается существование только одного психологически нейтрального пространства – пространства физического действия. Соответственно в психологии изучается не само сознание, а действие (behavior – поведение), являющееся откликом на стимул в определенной ситуации.
2. Описание сознания происходит вне категорий пространства физического действия и времени. Физическое пространство и время не являются аргументами тех функций, через которые строится образ сознания. Здесь уместна аналогия с компьютерами. Они функционируют во времени и пространстве – их деятельность проявляется через движение. Но продукты их деятельности, скажем, доказанные теоремы, не раскрываются через те конкретные, упорядочивающие мир пространственно-временные представления, на которые опирается физика. Формальная логика, как и мир семантики, оказывается вневременной реальностью.
3. Отказ от обращения к физическому пространству и времени снимает с рассмотрения причинно-следственные связи и открывает возможность видения мира в спонтанности его проявления. Фильтр р (у/), отвечающий некоторой ситуации у, возникает спонтанно. Мы переходим от привычного для западной мысли представления о Закoне к принципу спонтанности.
Современную формальную логику принято упрекать в потере связи с психологией мышления, что ведет, конечно, и к потере связи с проблемами сознания. Бейесовская логика свободна от этого упрека – она оказывается направленной на раскрытие глубинных процессов сознания, опуская, в свою очередь, из своего поля зрения все, что относится к компьютеризуемым проявлениям мышления (с. 159).
В.В. Налимов показывает, что вероятностная логика, задаваемая бейесовским силлогизмом, дает возможность осмыслить процесс понимания текстов или, шире, – природу понимания друг друга, общаясь на языке, не имеющем точечных (атомарных) смыслов. Как, к примеру, можем мы понимать смысл английского слова set, значения которого в двухтомном англо-русском словаре разъясняются посредством 1816 слов? Почему мы любим метафоры? Как понимаем алогичные высказывания? Как переводим с одного языка на другой, не имея однозначных соответствий? Все эти вопросы для В.В. Налимова имели ключевую значимость в понимании природы нашего сознания, и он попытался дать на них ответы в своих книгах Вероятностная модель языка [1979] и Спонтанность сознания [1989], первая из которых была также опубликована в США [1981 а]. В системе бейесовской логики, отвечающей глубинному мышлению, некоторые идеи раскрываются более отчетливо, чем в привычной нам системе логических построений. В.В. Налимов поясняет это примером [1995 б]: