Разбойник Кадрус
Шрифт:
Кадрус попытался было отойти в сторону.
— Постойте, — сказала ему герцогиня. — Вон барон де Гильбоа. Его племянницы займут эти два свободных кресла. Я обещала быть их покровительницей при дворе. Останьтесь, кавалер де Каза-Веккиа, и вы, маркиз. Я с удовольствием представлю вас двум моим протеже.
Жорж и Фоконьяк не могли отказаться от такого счастья. Они встали несколько позади герцогини и ждали молодых девушек, которые шли по залу.
Придворные во все глаза смотрели на них. Все любовались этими прелестными созданиями, которые одновременно контрастировали и гармонировали друг с другом. Обе были в белых платьях. Одна обещала любовь со
— Два неразлучных друга, — произнесла она. — Одному из них я буквально обязана жизнью.
Смущенные девушки ничего не ответили. Жанна покраснела, когда ее взгляд встретился с взглядом Жоржа. Герцогиня поразилась ее волнению и спросила себя, верно ли она поступила, представив их друг другу. Эта хорошенькая молодая девушка и этот красивый молодой человек уже знакомы… Они понимали друг друга с первого взгляда… Она почувствовала досаду, которую, несмотря на всю свою светскость, ей так и не удалось скрыть.
Маркиз де Фоконьяк заметил неладное и поспешил на выручку. В этот момент раздались первые звуки танца, модного в то время, — нечто среднее между вальсом и кадрилью. Благородный маркиз чуть не до земли поклонился Мари де Гран-Прэ.
— Могу я иметь честь быть вашим первым кавалером на вашем первом балу при дворе его величества императора?
Хорошенькая брюнетка подала свою руку в знак согласия. Жанна ответила согласием Жоржу, который, в свою очередь, ангажировал ее, однако ее глаза спрашивали разрешения у герцогини, которая дала его легким кивком головы.
Когда танец кончился, Жорж отвел на место Жанну, лицо которой радостно сияло. Герцогиня не могла скрыть какого-то необъяснимого раздражения. Жанна инстинктивно угадала неприязнь к себе со стороны своей покровительницы. Тогда она решила, что называется, встать в оборону. Герцогиня, чувствуя совершенную ей ошибку, старалась искусной лестью преодолеть недоверие Жанны, которую она хотела расспросить.
— Искренно поздравляю вас, милое дитя, — сказала она девушке. — Вы восхитительны. Впрочем, — прибавила она, — надо сознаться, что у вас был прекрасный кавалер.
Жанна покраснела. К счастью, снова заиграл оркестр и избавил ее от необходимости отвечать. Герцогиня извинилась перед кавалером, пригласившим ее, под предлогом усталости. Ей хотелось остаться наедине с Жанной. Она узнает тайну девушки, если только таковая существует. Жорж, видя, что у Жанны нет кавалера, — девушка, в первый раз приехала на бал, так что никто ее не знал, — опять подошел пригласить ее, и они присоединились к танцующим. Однако поведение молодых людей вызвало улыбки и в то же время зависть. У молодой и хорошенькой девушки с приданым в тридцать миллионов нет недостатка в обожателях. Любой обожатель ревнив. Любой ревнивец остер на язык.
— Какая хорошенькая парочка! — воскликнул один бескорыстный зритель.
— Составилась бы великолепная партия, — подхватил другой.
— Гм! — заметил третий. — У девочки богатое приданое.
— Вот почему, — продолжал первый, — кавалер де Каза-Веккиа завладел этой очаровательной особой и не менее очаровательным приданым.
— Какой опытный волокита!
— И какую победу он одержал в столь короткий срок!
Герцогиня
слышала эти разговоры и все больше расстраивалась. Почему? Она сама не знала. Она ведь была замужем и занимала положение настолько высокое, что ничего не могла ждать от этого Каза-Веккиа. Чего же она ждала? На что надеялась? Она сама не смогла бы ответить.С другой стороны, барон де Гильбоа также заметил особое внимание, которое Жорж оказывал его племяннице. По поведению обоих он понял, что они каким-то образом знакомы. Но где они повстречались? Барон терялся в догадках. Надо было любой ценой пресечь их знакомство, поскольку Гильбоа не оставил своих планов на Жанну. Как дядя и опекун он мог удивиться неприличному поведению племянницы, дважды протанцевавшей с одним кавалером. В этот момент он заметил маркиза де Фоконьяка, который вместе с другими любовался Жоржем и Жанной. Гильбоа с серьезным видом поклонился маркизу, который протянул ему руку с добродушной улыбкой.
— Как! Это вы, любезный барон! — воскликнул он. — Очень рад вас видеть! Ваша племянница приводит всех в восторг. Только любезность моего друга кавалера де Каза-Веккиа…
Гильбоа перебил его.
— Именно о кавалере я и хотел с вами поговорить, — сказал он. — Если вы сможете уделить мне несколько минут, маркиз, я очень буду благодарен вам.
— Как же, как же! Я к вашим услугам, барон. Я вижу, что вы хотите мне сказать, — шепнул он, наклонившись к его уху. — Что мадемуазель Жанна де Леллиоль обещана в невесты Жоржу, кавалеру де Каза-Веккиа. Вы это хотели мне сказать? Мне очень льстит ваше доверие, — прибавил Фоконьяк, низко поклонившись.
Гильбоа задыхался. От ярости он лишился всякого благоразумия.
— Вы ошибаетесь, милостивый государь, — сказал он. — Я только хотел спросить вас, кто такой этот Каза-Веккиа.
— Что? Вы меня спрашиваете?
Гильбоа был до того взбешен, что не заметил угрожающего тона Фоконьяка.
— Я спросил вас, кто такой этот Каза-Веккиа? — повторил он.
— Я прекрасно вас расслышал, — ответил маркиз. — Кавалер де Каза-Веккиа окажет вам великую честь, если согласится стать членом вашей семьи. Вы недавно выбились в люди, так что не должны позволять себе таких нелепых вопросов. Я советую вам обратить на это внимание, если вы не хотите, чтобы маркиз де Фоконьяк отрезал вам уши.
К счастью, прибытие императора и императрицы скрыло замешательство Гильбоа при дерзком ответе Фоконьяка. Их величества только обошли залы. Поклонившись одним, сказав несколько благосклонных слов другим, они вернулись в свои апартаменты вместе с Фуше.
Наполеон, все более раздраженный тем, что у него на пути стоит такой человек, как Кадрус, хотел поговорить с министром полиции о крайних мерах. Этим безобразиям надо было положить конец.
Их величества очень любезно побеседовали с герцогиней де Бланжини, но, несмотря на это, герцогиня выглядела чем-то раздосадованной.
— Вы, наверное, не совсем здоровы? — спросила ее императрица. — Вернитесь лучше домой. После перенесенных потрясений вам необходим покой.
— Я очень благодарна за милостивое внимание вашего величества, — ответила герцогиня. — Однако мне нужно развеяться после переживаний, о которых вы изволили вспомнить, и умоляю ваше величество позволить мне остаться здесь еще на несколько минут.
Императрица вместо ответа протянула руку, и герцогиня поцеловала ее.
Гильбоа представил двух племянниц их величествам, но, как только император и императрица удалились, он увез девушек-племянниц домой.