Разбойник Кадрус
Шрифт:
Фуше улыбнулся и сказал:
— Маркиз прав, император намеревается залечить раны, нанесенные революцией. Его величество хочет привлечь к себе родовитое дворянство. Так что неудивительно, что его величество обратил на вас внимание.
Оба разбойника поклонились.
— Но…
Жорж улыбнулся. Фоконьяк поправил свое жабо и сказал:
— Тут есть одно «но»…
— Без сомнения, — перебил его министр. — Генерал Савари делал вам некое предложение, если я не ошибаюсь?
— Вы не ошибаетесь, — заметил Фоконьяк с насмешливым видом.
Фуше расхохотался.
— Мне было нужно удостовериться в этом… Я не знал наверняка. Итак, после переговоров с Савари вы выказали желание служить
— Мы поблагодарили, — сказал де Фоконьяк, — но очень почтительно заметили посланнику генерала, что наши имена не позволяют нам принять столь ничтожные звания.
— Его величество предлагал вам капитанские патенты, — сказал Фуше, — но вы и от них отказались.
— Действительно, — вмешался Жорж, — мы отказались, надеясь получить патенты полковников. Людовик Четырнадцатый людям нашего происхождения давал полки.
— Но Людовику Четырнадцатому не приходилось для этого нарушать закон.
— Вот еще! — сказал Фоконьяк.
— Маркиз, его величество желает соблюдать законы своей страны. Этим он хочет подать пример всем своим подданным.
— А мне кажется, что если он нарушил закон при производстве в капитаны, то можно нарушить его и при производстве в полковники.
— Император колебался, но я уговорил его.
— А! — воскликнул Фоконьяк. — Так что, мы назначены?
— Да, господа. Маркиз де Фоконьяк будет произведен в полковники Главного штаба при маршале Лефевре. Кавалер де Каза-Веккиа также будет послан как полковник Главного штаба к маршалу Журдану.
Фуше наблюдал за впечатлением, которое эти назначения произвели на обоих дворян. Жорж казался довольным, Фоконьяк восхищенным. Фуше понял, что ему не удалось заманить их в ловушку. Тогда он решил действовать иначе.
— Тысячу раз благодарю вас, ваша светлость! — сказал Жорж.
— Я в восторге и очень вам признателен! — вскрикнул Фоконьяк.
Но Фуше остановил этот энтузиазм.
— Однако… — начал он.
Это «однако», по-видимому, испугало дворян.
— Однако, — продолжал министр, — для виду вы некоторое время побудете капитанами, а потом…
— Но ваша светлость сказали нам, что наши патенты на чин полковника… — произнес Жорж.
— Были подписаны… да. Но вы не должны обижаться, что от вас требуют некоего залога.
— Господин министр, — сухо сказал Жорж, — эта комедия ниже достоинства его величества, ниже вас, ниже нас. Я со своей стороны не согласен на эти предложения. Я считаю себя вправе получить полковничьи эполеты и требую их.
— Кавалер, — заметил Фоконьяк, — вы говорите, как подобает дворянину.
Фуше переменил тактику. Он понял, что эти двое могут перехитрить его, и решил действовать напрямик.
— Господа, — заявил он, — ваш отказ необъясним.
— Для вашей светлости… — дерзко начал Фоконьяк.
Фуше движением руки заставил маркиза замолчать.
— Я догадываюсь о причине вашего отказа, — сказал он. — Мне указали на вас, господа, как на опасных заговорщиков. Во Франции роялисты строят заговоры с целью убить императора, чтобы отомстить за смерть герцога Энгиенского.
— И вы обвиняете нас в стремлении убить императора?! — вскрикнул Жорж.
Он принял надменную позу истинного аристократа.
— Господин министр, Каза-Веккиа не какой-нибудь ничтожный негодяй, Фоконьяк не унизится до подобной гнусности.
— Позвольте, господа! Знатные фамилии замешаны в покушении, совершенном Жоржем Кадудалем!
— Но Жорж Кадудаль не изменил своему долгу, и дворяне, помогавшие ему, не посрамили своих гербов.
— Вы с негодованием отозвались о политическом убийстве, а теперь чуть ли не оправдываете его.
— Я
никого не оправдываю и не обвиняю. Рассмотрим факты: Кадудаль рисковал жизнью в заговоре против императора, а когда заговор провалился он собственной персоной заплатил за свое поражение. Вы подозреваете нас в стремлении к измене, а не к убийству. Мы прибыли предложить свои услуги, и нас радушно приняли. Мы поступили бы вероломно, вступив в заговор против императора, который полагает, что допустил к своему двору двух благородных дворян. Вы нас оскорбили, милостивый государь. Прикажите взять в гостинице наши документы, бумаги, письма. Пусть заглянут в наше прошлое. Вы увидите там только шалости и сумасбродства богатых молодых людей, но ничего подозрительного. Маркиз де Фоконьяк и я провели в Италии шесть лет. Я был беден, он богат. Потом я разбогател, получив наследство. Мы восхищались подвигами генерала Бонапарта. Однажды маркиз де Фоконьяк сказал мне: «Кавалер, мы должны бы предложить наши шпаги герою, которым мы восхищаемся». И мы приехали представиться его величеству без всякой тайной мысли, кроме вполне понятного честолюбия. Мы считали, что наши шпаги не должны ржаветь в ножнах и нам следует приобрести славу, а добиться ее можно лишь на службе у Наполеона Первого. Вот вся правда, ваша светлость. Теперь поступайте как сочтете нужным.Жорж умолк. Не говоря ни слова, взволнованный Фоконьяк пожал ему руку. Фуше ничего не сказал. Он позвонил, вошел секретарь.
— Ну что? — спросил министр.
— Ничего, ваша светлость, — ответил секретарь и ушел.
Фуше встал и любезно улыбнулся. Оба дворянина также встали.
— Господа, — сказал министр, — мое положение иногда предполагает неприятные обязанности, я был вынужден приказать произвести у вас обыск. Успокойтесь, — прибавил он, когда Жорж хотел что-то возразить, — этот обыск произведен без шума, вы ничем не скомпрометированы, о вашей репутации старательно позаботились. Я сознаюсь, господа, — прибавил он более любезным тоном, — что результаты должны внушать мне величайшее доверие к вам. Ваше состояние происходит от наследства, кавалер, в чем я сомневался. Зная, что в свое время, живя в Неаполе, вы пребывали в стесненных обстоятельствах, я предполагал, что вашу роскошную жизнь финансировали принцы-эмигранты, но это не так. А у маркиза де Фоконьяка есть дядя-миллионер. Итак, повторяю вам, господа, вы снискали мое полное доверие. После этого откровенного разговора я вам сделаю очень серьезное предложение.
— Мы к вашим услугам, ваша светлость, — сказал Жорж.
— Если вы хотите стать полковниками, то вам надо совершить какой-нибудь смелый и блистательный поступок. Так вот. Существует один человек, очень мне мешающий. Человек этот с полусотней своих сообщников творит бесчинства и несказанно всем докучает. При попытках захватить его делали глупости одну смешнее другой.
— Вы говорите о Кадрусе? — спросил Жорж.
— Да, — ответил министр. — Вы понимаете, сколь прискорбно видеть шайку разбойников, пренебрегающую всеми законами. С другой стороны, события в Италии и Испании доказывают, как трудно уничтожить дерзкую шайку, к тому же искусно управляемую.
— Действительно, — согласился Фоконьяк, — в Неаполе никак не могли захватить шайку разбойников, там генерал Мендес за шесть лет потерял две тысячи семьсот человек.
Фуше продолжал:
— Савари пытался обнаружить и уничтожить «кротов», но тщетно. Он сам попал к ним в плен и сделался посмешищем для всей Европы. Я хочу действовать иначе — стану собирать о них сведения, внушив им уверенность в полной безопасности. Когда я узнаю о них все, что мне нужно, я застану их врасплох и захвачу двумя небольшими отрядами, взяв в клещи. И знаете, кому я поручу командовать этими отрядами?