Чтение онлайн

Анна преградила ему дорогу на лестнице. Голова ее была высоко поднята. Как он посмел говорить ей обо всех этих свадьбах? Неужели не понимал, что это причиняет ей боль? И все же Анна заставила себя улыбнуться, когда увидела Кейт и Бет в скромных серых платьицах внизу, у подножия лестницы. Позже она нашла уединенное местечко, где можно было выплакаться.

В ту ночь Джон и Анна лежали в своей комнате на галерее вместе и все же порознь.

– Ты спишь? – прошептал Джон. Анна не ответила, чтобы не разрыдаться. Много часов Джон лежал без сна, сердце его разрывалось, но он не находил слов утешения

Двумя днями позже усталые и вымотанные долгим путешествием люди добрались наконец до Саутгемптона и теперь сидели на вершине небольшого холма, откуда открывался вид на гавань, где жизнь била ключом. Чайки над их головами с криками пикировали вниз.

– Нам многое предстоит сделать, – сказал Джон. – Прежде всего необходимо найти корабль, который доставит нас во Францию. Торчать в порту бессмысленно, пустая трата денег.

– В таком случае, сэр, – чопорно заговорила Анна, – мы, женщины, найдем чистую и приличную семейную гостиницу.

Поворчав, Джон, Френсис, Александр и Дик отправились на местную ярмарку продавать лошадей, только Сэра Пегаса устроили на постой в гостинице. Получив деньги за лошадей, мужчины приобрели припасы и оружие и договорились о том, что их доставят на быстроходном бриге «Счастливый случай» в Харфлер, маленький старинный порт возле Гавра.

Спустя неделю в середине июльского дня Анна уже стояла на палубе корабля, готового выйти в открытое море и направлявшегося к выходу из гавани. Держась за поручни, она смотрела, как берега Англии медленно проплывают мимо кормы, думая о том, что, возможно, не увидит их больше. Когда миновали мыс, выдающийся в море, Анна воспрянула духом, когда нос их брига поднялся, приветствуя воды Атлантики, до того, как корабль взял курс на Францию.

Анна понимала, что вряд ли они с Джоном Гилбертом будут жить долго и счастливо. И все же надежда умирает последней. Что-то гнало Анну вперед так же, как и Джона. Недаром старина Шекспир сказал, что единственное лекарство для несчастных – это надежда.

Анна смотрела, как моряки натягивают дополнительные паруса, в то время как высокие океанские волны разбиваются о бушприт «Счастливого случая».

Анна с наслаждением вдыхала соленый морской воздух и чувствовала себя, как никогда, живой и бодрой. Она окружена верными друзьями, и ее ждут такие приключения, о которых не могла мечтать ни одна женщина, даже миледи Каслмейн, немало повидавшая на своем веку.

Капитан, грузный, овеянный всеми ветрами, появился рядом с ней и встал, поправляя прядь волос, падающую на лоб.

– Если вы за мной последуете, миледи, я покажу вам свою каюту, где вы сможете отдохнуть, пока мы будем пересекать канал.

Удивленная, Анна заколебалась:

– Я думала, для нас есть место в грузовом трюме.

Капитан улыбнулся:

– Для остальных это так, миледи, но не для дамы столь высокого ранга, как вы. Можете располагать моей каютой. Добро пожаловать.

– Я вам благодарна, капитан, но не хочу вас обременять.

– Вы ничуть меня не обремените. Джентльмен, – он указал на Джона, стоявшего в середине палубы, – хорошо заплатил за это.

– В таком случае скажите джентльмену, что я хочу находиться вместе с остальными.

По-видимому, капитану

– Вам там не понравится. Трюм кишмя кишит крысами, и там всего одна посудина для отправления естественных надобностей. Подумайте, миледи. Случается, при пересечении канала сильно штормит.

Об этом Анна старалась не думать.

Она оглянулась на Джона и заметила, что он смотрит на нее с улыбкой, но, может быть, ей просто померещилось.

Анна выпрямилась, насколько это было возможно на качавшейся палубе.

– Нет, капитан, я не хочу больше об этом думать. Уверена, короткое путешествие с остальными моими спутниками будет интересным и поучительным.

– Итак, леди Анна, – сказал Джон, приблизив губы к ее уху, когда она проходила мимо него, – посмотрим, как вам удастся внедрять идею равенства при наличии одного ночного горшка.

В течение следующих нескольких дней и ночей Анну преследовало воспоминание о ее высокомерных словах, сказанных капитану, и своей уверенности в собственной правоте.

На рассвете второго дня путешествия Анна стояла на корме у поручней, стараясь очистить легкие свежим морским воздухом. Темный трюм был вонючим, и она старалась проводить там как можно меньше времени. Ветер с грохотом рвал на части полотно парусов у нее над головой, когда внезапно мимо нее промчалась Бет, она перегнулась через поручни, и ее вырвало.

Облегчившись, Бет вытерла губы передником.

– О, – прокаркала она, содрогаясь всем телом. – Уверена, что потеряю ребенка.

– Ничего подобного, – сказала Анна, стараясь ее утешить. – Ступай отдохни. Позже Джосая присмотрит за тобой, а я попытаюсь раздобыть бульона, чтобы ты подкрепилась.

У Бет исказилось лицо при одной мысли о пище, но она попыталась слабо улыбнуться и отправилась обратно в грузовой трюм.

Как только Бет скрылась из виду, Анна, не в силах сдерживаться, тоже перегнулась через поручни, и ее вырвало.

Анна сошла с корабля вместе с Джоном и остальными, стараясь прочно держаться на твердой земле и следить за своим желудком, в котором бунтовали черствые бисквиты с капитанского стола пополам с водянистым элем, которыми она позавтракала.

– Почему Харфлер, Джон? – спросила Анна.

Господи! Она должна была скрыть от Джона Гилберта то, что уже заподозрила.

– Нам лучше не привлекать внимания Уэверби к английскому кораблю, прибывшему в Гавр, – ответил он, улыбнувшись ей. В туго облегавших ее тело бриджах, раскачиваясь на ходу, как подвыпивший матрос, она выглядела очаровательно.

Воспользовавшись телегой с сеном, а также безупречным французским языком Анны, на котором при дворе Карла говорили не меньше, чем на английском, к ночи они добрались до порта Гавра. В слабо освещенных фонарями доках путники разбились на группы по двое и по трое, изображая пьяных моряков и их шлюх. Они обнаружили «Эре», ставший на якорь в отдалении от остальных судов в конце гавани, обращенный носом к выходу в море.

Джон потянул Анну в тень, а остальные исчезли позади здания товарного склада. Он заметил только одного часового на галере. Ни на мачте, ни на палубе никого не было.