Райские острова
Шрифт:
Когда все было готово, Мортред занял свое место на возвышении. Он воспользовался дун-магией, чтобы скрыть свое уродство: левая сторона его лица выглядела так же, как правая для всех, кроме нас с Тором. Лицо его было красиво грубой красотой – угловатые черты казались высеченными из гранита. Однако то, что тело, руки и ноги Мортреда теперь были нормальны, не являлось иллюзией… Он подвел к столу Флейм, поддерживая ее под несуществующую левую руку. Это сразу ясно сказало мне, что об ампутации ему ничего не известно. Мортред и не догадывался, что касается не живой плоти, а пустоты, скрытой за магической иллюзией. При всем своем могуществе
Флейм сменила наряд. Теперь на ней было алое платье, которое, казалось, было ей несколько велико. Глубокий вырез доходил почти до талии, и то, как Флейм теребила ткань, ясно говорило: она смущена…
Мортред с самодовольной улыбкой бросил мне: – Видишь? Все прелести, которых ты вожделела, теперь мои, Блейз Полукровка. – Выпустив руку Флейм, он погладил ее дивные золотые волосы. Потом его рука скользнула по ее телу – вызывающим жестом собственника. Флейм невольно передернулась от отвращения, и Мортред рассмеялся. – Ей это не очень по вкусу, а? Она знает, как я собираюсь позабавиться ночью. Ты ведь хорошо это знаешь, не так ли, моя прелесть. – Мортред снова взглянул на меня. – Теперь она такая же, как я, и никогда не станет иной. И из-за того, что поработила ее моя магия, она всегда будет покорна моей воле… а способна теперь только подчиняться. А ведь ты хотела сама разделить с ней ложе, верно? Что ж, если ты будешь паинькой, может быть, когда-нибудь я разрешу тебе присутствовать при наших развлечениях.
Я не знала, то ли мне радоваться тому, что он ошибается в отношении моих сексуальных предпочтений и поэтому не догадывается о моей любви к Тору, то ли ужасаться возможности присутствовать при издевательствах над бедняжкой Флейм и тому, что ей уже пришлось вынести… Давно ли она в Криде? Что она уже вытерпела? Я предпочла бы сама оказаться предметом внимания Мортреда – только едва ли это было возможно. Меня он не желал: я была слишком высокой, и я обладала Взглядом. Если подумать, то ведь и Янко в гостинице смотрел на меня с насмешкой, а не с похотью.
Мортред повернулся к Домино, который стоял с ним рядом:
– Если снова упустишь эту полукровку, я тебя самого скормлю кровяным демонам.
Домино бросил на меня полный ненависти взгляд:
– Что ты собираешься с ней сделать, господин?
– Если хочешь провести с ней ночь, забирай, – но только так, как она есть, понял? Снимать с нее цепи нельзя. – Мортред взглянул на меня, и губы его искривила усмешка. – Думаю, что знаю, как больнее всего уязвить такую тварь. Завтра утром отправьте ее в жерло и оставьте там на недельку-другую. В одиночестве. Дадим ей время подумать о том, что ее еще ожидает.
– А что делать с Райдером?
– Сначала отрежьте ему язык, а потом оскопите. Вырвите глаза и отправьте к рабам. Это заставит его присмиреть, а. И покажите его, когда закончите, Блейз. Пусть посмотрит, что ожидает ее друзей.
Глаза Флейм вспыхнули, и она провела по губам кончиком языка. Что за извращенное вожделение злой колдуньи…
– Позволь мне заняться Райдером, – сказала она. Флейм обернулась к прикованному к стене Тору; он мог слышать каждое ее слово. – Он раньше был моим другом. Мне так хочется показать моим новым друзьям, как я изменилась.
Мортред оглушительно захохотал:
– Конечно, конечно! Пусть это будет наградой тебе за те наслаждения, которые ты доставишь
мне сегодня ночью. – Эти слова стерли улыбку с губ Флейм – чего Мортред и добивался. Мортред был не из тех, кто долго позволяет своим приспешникам радоваться жизни.Отвернувшись от меня, он жестом пригласил всех за стол. Ужин казался бесконечным.
Нас с Тором, конечно, кормить не стали. Когда комната опустела, Домино со злорадной ухмылкой подошел ко мне. Он стоял, уперев руки в бедра, похожий на воинственного краба.
– Слышала, что сказал сир-маг, а? – спросил он.
Я спокойно встретила его взгляд. Я была уверена, что он не воспользуется предложением Мортреда: слишком я была ему противна.
– Разве ты не собираешься снять меня отсюда сначала? – спросила я.
– Еще чего!
– Тогда раздобудь ящик, чтобы на него встать, коротышка: иначе не дотянешься. Это было бы по силам только настоящему мужчине.
Я подумала, что он убьет меня на месте. Побагровев от ярости, он выхватил меч… Тор поспешно вмешался:
Только попробуй ее убить, и Мортред прикажет подать тебя на завтрак. Хорошо прожаренным. – Потом он тихо добавил. Только попробуй хоть пальцем ее коснуться, Доминик Скаил из Летрег Коув, и тебе всю жизнь придется в страхе оглядываться через плечо. – Угроза в его голосе обещала смерть. – Где бы ты ни спрятался, как бы далеко ни убежал, я тебя найду. – Домино потрясенно смотрел на Тора – то ли потому, что тот знал его настоящее имя (откуда, ради всех богов?), то ли потому, что не верил своим ушам: ведь угрожал ему беспомощный пленник.
Я с раздражением закрыла глаза. Мы же договаривались не показывать этим подонкам, что привязаны друг к другу…
– Ну, как же, испугал! – осклабился Домино, повернувшись к Тору. – Думаешь, на многое будешь способен? Завтра у тебя не будет ни глаз, ни яиц, ни языка. Ничего, что могло бы потешить красотку, и еще меньше того, чего я боялся бы.
– Не забывай, коротышка, что я – сир-Тор, обладающий Взглядом, – спокойно ответил мой любимый. – Мы, наделенные таким даром, отличаемся от других людей, и забывать об этом не годится. Только тронь ее, и в один прекрасный день я тебя найду и нарублю из тебя мелкую лапшу, даже если мне придется весь путь проползти на коленях и вынюхивать твой след, как собаке.
Было что-то такое в этом высоком островитянине, отчего по спине пробегали мурашки: намек на смертельно опасную безжалостность, которую обычно Тор держал в ножнах. Иногда я замечала ее проблески, когда Тор говорил о хранителях, но ни разу еще его голос и взгляд не выражали такой угрозы. Этот человек был опасен. Даже если бы Домино и желал меня раньше, думаю, что после предостережения Тора его намерения переменились.
Низкорослый убийца отвернулся и позвал стражу. Когда явились двое мужчин – превращенных силвов, он приказал:
– Вы двое будете сторожить их сегодня ночью, понятно? – Потом, повернувшись на каблуке, Домино, хромая, вышел из комнаты.
Я настороженно взглянула на бывших силвов-хранителей. Они равнодушно смотрели на нас с Тором; втянуть их в разговор не удалось, но на посту они остались и к тому же явно не собирались спать, так что свободно поговорить с Тором мне не удалось. Сказать ему мне хотелось так много… Оставалось только надеяться, что он и так знает все, что я хотела бы ему сказать.
Той ночью мне все-таки удалось немного поспать. Я нашла такое положение, при котором цепи не мешали дремать.