Чтение онлайн

– Нет, не может быть, – возразила я. – Подожди-ка…

Если Руарт обладает Взглядом, его нельзя было превратить в птицу: дун-магия на него не подействовала бы.

Флейм печально улыбнулась.

– Когда Мортред своим колдовством погрузил острова в море, все их жители, обладающие Взглядом, погибли. Все до одного. Они утонули, потому что не превратились в птиц и не могли улететь. Именно невосприимчивость к магии их и погубила. Обычные островитяне и силвы птицами стали. Руарт и остальные – их потомки. И его родители, и родители родителей были птицами, но прадеды были птицами, в которых превратились люди. На теперешних дастелцев, обладающих Взглядом, магия не действует так же, как на тебя, но против

старого заклинания, которое существовало, когда они были еще зародышами в яйцах, задолго до того, как у них появился Взгляд, они бессильны.

– Значит, среди птиц-дастелцев все еще рождаются силвы и обладающие Взглядом?

Флейм кивнула:

– Ты же знаешь, что такое Взгляд. Он просто вдруг появляется у детей в семьях, где раньше ничего такого не было. А вот дар силва часто передается по наследству, и тот факт, что родители теперь птицы, а не люди, ничего не меняет.

Теперь я все поняла и кивнула, сдаваясь.

– Ты бы познакомила меня с ними, Флейм.

Она поманила одну из птиц, и та вспорхнула с подоконника и села Флейм на руку.

– Блейз, это сир-Руарт Виндрайдер. Руарт, это сир-Блейз. – Не имеющие гражданства не обладали правом на приставку «сир», но мне все равно было приятно, что Флейм так меня назвала. Руарт серьезно кивнул и посмотрел на меня одним темно-синим глазом. В утреннем свете перышки на его плечах отливали голубым.

– Как поживаешь? – вежливо сказала я. – Мне очень жаль, что я не понимаю твоего языка. – Я посмотрела на Флейм. – Может быть, если Руарт не возражает, ты мне о нем расскажешь?

Флейм кивнула:

– Руарту двадцать два года. Он происходит из княжеского рода и приходится праправнуком последнему правителю Дастел – человеку. Мы более или менее вместе росли. Он вывелся в гнезде, которое располагалось в нише стены у моего окна, – так я с ним и познакомилась. Его мать имеет дар силва. Она любила меня, как родную дочь. – Флейм печально опустила глаза. – Руарт очень огорчен тем, что сегодня со мной случилось. Он чувствует себя… бессильным, а такое ему очень трудно вынести.

Ее слова говорили о переживаниях слишком мучительных, чтобы о них думать. Я видела, как привязана Флейм к Руарту, но их отношения казались мне странными и заставляли меня чувствовать неловкость.

– Новисс о нем знает? – спросила я. Флейм помотала головой:

– Никто не знает, кроме тебя. Я никогда никому этой тайны не открывала. Мы притворяемся, будто Руарт – просто ручная птичка. Очень многим известно, что дастелцы превратились в птиц, но почти никто не знает, что эти птицы сохранили разум. И еще меньше тех, кому известно, что и их потомки разумны.

А я, значит, оказалась в числе этих избранных. Я склонила голову перед Руартом, благодаря за оказанную мне честь. Руарт ответил мне поклоном.

– Это ты прилетал на лодку, Руарт? – спросила я и покраснела.

Тогда я и узнала, как выглядит птица-дастелец, когда ухмыляется.

Прежде чем уйти в свою комнату, я поговорила с Тором и Рэнсомом. Я хотела сделать так, чтобы о возвращении Флейм в «Приют пьянчуги» никто не знал. Мы условились, что Рэнсом по-прежнему будет выражать беспокойство по поводу исчезновения девушки, а мы все тайком будем приносить ей еду. Рэнсом, конечно, впал в панику. Теперь, когда дун-магия грозила заразить Флейм своей скверной, было мало надежды на то, что цирказеанка поможет ему в случае нового нападения. Я не могла не восхититься искусством, с которым Тор успокоил мальчишку. Этот мой возлюбленный был втрое терпеливее меня. Он не только заставил Рэнсома успокоиться, но и напомнил ему о его религии, вовсю цитируя тексты из молитвенника, так что, в конце концов, тот слушал его, как оракула. Наследник оставался все таким же доверчивым: ему и в голову не пришло задаться вопросом, с чего бы

это Тору так о нем заботиться. Я едва не пожалела мальчишку – Тор Райдер был не менее изобретателен, чем я сама.

Когда я, наконец, оказалась в своей комнате, одного взгляда в ручное зеркальце было достаточно, чтобы я решила вымыть голову, перед тем как отправиться на корабль хранителей. Датрик придавал внешности большое значение и просто не стал бы слушать меня, если бы я появилась перед ним, похожая на жертву кораблекрушения. В таз из раковины тридакны много воды налить было нельзя, а колодезная вода в кувшине была такой жесткой, что мыло в ней не мылилось. Кроме того, служанка предупредила меня, что содержимого кувшина мне должно хватить на три дня. Я махнула на это рукой и смыла соль с волос, дважды наполнив раковину тридакны до краев…

Конечно, и речи не могло идти о том, чтобы выстирать одежду. Стиркой на косе Гортан занимались только в сезон дождей, а в это время года воду приходилось экономить. Я надела чистую одежду, а прежнюю, грязную и окровавленную, повесила на окно сушиться. Остатком воды из кувшина я промыла свои раны и смазала их снадобьем, приобретенным в Ступице. Это была дорогая мазь, потому что делали ее только на Мекате: особый лишайник и пепел целебной коры добавлялись в мед, собранный пчелами с определенного растения. Мазь хорошо помогала, и я всегда возила с собой баночку с тех пор, как на собственном опыте узнала, чем может кончиться нагноение. Длинный шрам на ноге всегда напоминал мне об этом: небольшая царапина, которую я заработала, когда в шторм на корабле напоролась на рог нарвала, едва не стоила мне жизни.

Я уже надевала портупею, собираясь уходить, когда раздался стук в дверь. Я подумала, что это Тор, и пригласила его войти, но это оказалась беременная женщина с корабля хранителей.

Я порылась в памяти и вспомнила ее имя.

– Приветствую тебя, сир-Маллани. Не ожидала тебя увидеть.

Она выглядела смущенной; значит, ее ко мне прислал не Датрик…

– Блейз… Я не была уверена, что ты меня помнишь.

– Ну, как же! – На самом деле она была права: в прошлом мы нечасто имели дело друг с другом. Маллани однажды помогла мне выполнить задание Датрика, оставаясь вежливой и сдержанной, – такие качества обычно не особенно запоминаются. Может быть, ее выделяло только нежелание пользоваться магией для того, чтобы улучшить свою внешность. Не прибегла она к иллюзии и сейчас: я не видела в ней ни следа серебристого сияния. Это всегда меня интриговало: Маллани не была красива, хотя ее лицо несло отпечаток сильного характера. Ей было около тридцати, и раньше она была поджарой и гибкой; теперь же Маллани напоминала наполненный ветром парус – устремленный вперед, но еле выдерживающий давление.

Я застегнула пряжку портупеи и потянулась за поясом, на котором висел кошелек.

– Я как раз собиралась отправляться на «Гордость хранителей», чтобы повидаться с Датриком. Чем я могу быть тебе полезна, сир-силв?

– Э-э… я не знаю, как сказать… – Я отложила пояс: стало ясно, что разговор потребует времени. – Я хочу, чтобы ты при помощи своего Взгляда определила, обладает ли мой младенец даром силва.

Я почувствовала облегчение. Дело было простым. Никаких ловушек, никакой опасности – легкий заработок.

– Пожалуйста. За плату, конечно. Пошли кого-нибудь за мной, как только твой ребенок родится. Судя по твоему виду, это может случиться в любой момент.

Я ожидала, что она поинтересуется ценой. Вместо этого Маллани сказала:

– Мы можем в любой момент сняться с якоря, да и ты, возможно, окажешься занята… Не могла бы ты определить это сейчас?

Я заколебалась, глядя на ее выпирающий живот.

– Не знаю… Даже ты сама сейчас не выглядишь силвом – ты ведь давно не прибегала к магии, верно?