Чтение онлайн

Меня должно было бы затошнить – качка была такой, что даже бывалый моряк начал бы страдать от морской болезни… но ничего подобного не случилось: наверное, я был слишком испуган. Возможно, помогала и необходимость сосредоточиться на гребле. Я изо всех сил старался погружать весло под правильным углом и грести в такт с Мартеном, хотя ветер и волны так и норовили вырвать весло у меня из рук.

Эларн вывел лодку на середину залива и развернул ее носом к Ступице; теперь мы ждали, когда нас подхватит волна прилива. Нам приходилось тратить все силы на то, чтобы удерживать лодку в правильном положении.

Я услышал приближение прилива первым. Даже плеск волн и вой ветра не помешали мне.

Это был рев, который, казалось,

не могло производить явление природы. Он словно заставил шторм умолкнуть. На нас двигалась стена воды, обезумевшая часть океана, вырвавшаяся из его глубин, сметавшая все на своем пути от берега до берега. В свете молнии я видел ее всего миг – мучительно пугающий миг неизбежного несчастья; потом все поглотила тьма ненастной ночи.

– Боже, – услышал я стон Мартена. – Ну и скорость…

– Гребите! – рявкнул на нас Эларн, и мы подчинились: ужас придавал нашим телам такую же силу, как прилив – океану.

Мы с Мартеном сидели лицом к корме и могли видеть, как этот кошмар приближается из темноты. Когда приливная волна настигла нас, она оказалась больше, чем я считал возможным. Над нами высился левиафан, невероятно огромный, с пенистым гребнем, загибавшимся вниз. Полосы пены казались потоками слез на его лице, а в сердце бушевали оглушительный рев и мощь. Мы погибли, решил я. У нас не было никакой надежды сравниться с ним в скорости. Волна перемелет нас, превратит лодку в щепки.

И тут запах силвмагии резко усилился, и лодка рванулась вперед за секунду до того, как нас настиг прилив: дополнительный рывок позволил лодке сравняться в скорости с волной. Эларн использовал магическую защиту как рычаг, чтобы подбросить нас вверх.

И вот мы скользили по волне, приближаясь к гребню. Я подумал, что мы взлетим в воздух – бескрылая чайка, которой предстоит утонуть. Эларн чтото кричал, но я не мог разобрать его слов. Мое весло больше не касалось воды. Казалось, что под нами воды нет вообще. Вся она осталась позади Эларна, нависая над лодкой, готовая вотвот обрушиться и уничтожить нас. Она кипела, шипела, угрожала. Волна была живым существом, жаждущим проглотить смертных, дерзнувших бросить ей вызов. Мы были жалкими букашками на спине зверя, нам неподвластного и желающего стряхнуть с себя раздражающих паразитов.

Однако гребень так и не обрушился на нас. Мы висели то ли в воздухе, то ли на волне, удерживаемые – так по крайней мере казалось – только рулем в руках Эларна. Рядом со мной молился Мартен; ветер срывал слова с его губ и уносил прочь. Мы мчались на приливной волне, старшей дочери КороляКита, предшественнице еще более огромного и яростного родителя, который должен был последовать за ней через двенадцать часов.

Эларн ухмыльнулся; он был возбужден, опасность явно заставляла его более остро все чувствовать.

– Вот теперь ты знаешь, какова настоящая жизнь, горец, – прокричал он мне. – Это заплыв, какого ты никогда больше не испытаешь.

«Да, – подумал я, – потому что этого заплыва не переживу».

Лучше всего я, пожалуй, запомнил напряженность той ночи. Когда каждую секунду оказываешься на грани смерти, зная, что малейшая ошибка положит конец твоей жизни, все отпечатывается в твоем мозгу с необычайной яркостью. Я могу заново пережить каждую секунду той ночи; я не забыл тех запахов – аромата силвмагии, смрада смерти: водорослей, вырванных со дна, утонувшего скота, погибших морских тварей… запаха потопа, кипящего океана, пронизанного дождем воздуха, нависших туч, раскатов грома. Мир встал с ног на голову.

Залив сузился, расширился, снова сузился; песчаные отмели, вновь образовавшиеся промоины, скалы, повороты берега – все это меняло характер прилива, меняло саму скорость волны. Только мы начинали чувствовать себя в безопасности – и тут же вода с пугающей неожиданностью начинала кипеть, пена захлестывала лодку. Были моменты, когда нас спасали только сила наших рук и силвмагия

Эларна; только благодаря им нам удавалось удерживаться на гребне волны. Иногда начинало казаться, что волна не едина, а представляет собой целую череду волн, каждая из которых с голодной яростью хочет поглотить нас. Не успевал я подумать, что мы нашли правильную комбинацию усилий, ловкости и предвидения, как все вокруг снова менялось.

Если бы на руле сидел ктото другой, мы потерпели бы крушение сотню раз до того, как это действительно случилось. Эларн, хоть и неопытный рулевой, сумел объединить свой инстинкт с магией; именно это снова и снова спасало нас. Глядя на него, я понимал, что передо мной не тот мальчишка, которого я повстречал за несколько месяцев до того. Тогда он был незрелым, занятым только собой, сердитым на весь мир, думающим исключительно гениталиями юнцом, которого легко могла сбить с пути улыбка женщины. Поняв, что его предали, он мог сделаться пессимистом и циником. Он мог счесть предательство оправданием недоверия и безразличия. Вместо этого он повзрослел с быстротой, которой мало кто из молодых людей мог бы достичь. Его решение предупредить Ступицу, пойти против самого Райдера было, конечно, попыткой искупить те смерти, в которых он был повинен, но я не стал изза этого хуже о нем думать. Не стал я хуже думать о нем и потому, что он явно наслаждался опасностью – я ведь чувствовал запах его страха. Эларн боялся, но снова и снова встречал свой страх лицом к лицу. И ни разу он не пожалел о своем решении. Его решимость не уступала силе бури. В определенном смысле, помоему, той ночью он нашел освобождение от своих долгов.

Наступил рассвет – свинцовый изза низких туч, сумрачный изза дождя. И через час из реки навстречу приливу ринулся вал паводковых вод. Я почуял его заранее и предупредил Эларна, но волны столкнулись с такой силой, что этот хаос мы не могли и пытаться преодолеть.

Нос нашей лодки задрался, весла стали бесполезны. Эларн навалился на руль, пытаясь удержать лодку на курсе, – и тут руль сломался. Толчок выбросил Эларна за борт. От столкновения двух волн в воздух взлетел фонтан брызг, и я взлетел тоже, кувыркаясь в воздухе, беспомощный и вопящий.

Мы потеряли не только приливную волну, мы потеряли и лодку.

Первая моя мысль была – я погубил нас всех. Себя, своего лучшего друга и Келвина Гилфитера. И все изза идиотской уверенности, что смогу провести лодку до Ступицы в такую погоду. Никто не сможет сейчас выжить в море – оно было слишком бурным, слишком холодным, слишком могучим.

Погружение в воду вызвало у меня ужас. За какието секунды я потерял всякое представление о том, где верх и как вынырнуть. От тыквпоплавков было не больше пользы, чем от набитых в карманы камней. Волны кидали меня, вертели, били. Холод лишал тело чувствительности. Самым же ужасным была беспомощность – все мои попытки бороться ни к чему не приводили. В обычных обстоятельствах приливная волна просто выбросила меня позади себя, и все. На этот раз все было иначе. Эта волна была детищем КороляКита, вскормленным ураганом, и попала она в залив, переполненный водами паводка. Мы оказались всего лишь пищей чудовища, родившегося от этого союза.

Волны выбили из моих легких остатки воздуха, и я почувствовал, что значит тонуть.

Потом я ощутил, как вокруг меня обвились мускулистые руки, прижимая к сильному телу. Я решил, что это Мартен пытается меня спасти или за меня в отчаянии цепляется Гилфитер. Однако обхватившие меня руки обладали силой, превосходившей силу Мартена; тем более он не смог бы помогать мне в таком водовороте. И хватка рук никак не походила на последнюю надежду перепуганного тонущего человека. Их обладатель имел цель и двигался в определенном направлении, что было бы недоступно любому человеку, оказавшемуся в этой обезумевшей водной стихии.