Рай начинается вчера
Шрифт:
– У Тихоныча, тетя Паша, не тот диплом был, – погладил я ее по плечу. – Твой Тихоныч был просто «спедитор», а я – читай – «старший экспедитор!»
– Старшый! – отстранилась она от меня. – Исче, видать, лучшей! «Хрен редки не слащи!»
– Да не переживай, тетя Паша, – успокаивал я ее. – Не заберут твои хоромы. Сейчас «ОБЭХЭЭСЭСа» уже нет. Время другое.
– Время-то другое, – вздохнув, согласилась она, – да кандалы все теж.
– Теть Паш, – серьезно посмотрел я на нее, – ты скажи, а куда мне надо было идти? Меня ведь даже в ЖЭК не взяли. Побоялись! Скажи спасибо и за это.
Ничего не сказав, она молча вышла из комнаты.
Несмотря на страхи тети Паши, я плодотворно трудился на новом поприще, получая за то хорошие деньги.
«Да… жаль, что у нас, урок, нет переходящего знамени.
Через год Варрава поставил меня «смотрящим» крупного Промышленного района на место авторитета Зазы, любившего женщин, как натуралист бабочек, и угоревшего с одной из них в своем автомобиле.
Приняв район, я с Шалым и несколькими своими людьми, включая и Лешика-Писаря в придачу, около полугода разгребали «бурелом», оставленный нам в наследство любвеобильным Зазой. К этому времени Варрава уже начал проявлять свой интерес и к производителю. И моей основной задачей стало выколачивание денег из государственных еще предприятий. Это было намного сложнее и опасней, чем работа на транспорте. В сознании директоров предприятий еще не укладывались даже мысли о том, чтобы кому-то и за что-то перечислять деньги. Многие из них еще свято верили в незыблемость государственного строя. Моя задача и состояла в том, чтобы поменять устаревший стереотип в их мышлении. Несмотря на все сложности, схема тоже была довольно проста. Вначале нами пробивалось, кто и чем из них дышит: какие у кого дачи, машины, любовницы – в общем, кто из них плохо спит. Затем им в законной форме писались прошения выделить средства на развитие, например, очередного спортивного клуба. Если нечистый на руку директор, не желая помочь «будущему поколению», начинал держать «стойку», то для начала с помощью все того же классического «коктейля Молотова» у него внезапно сгорала дача или автомобиль. Эта братия, шарившая в государственном кармане, была, как правило, труслива и по своей воровской сути понимала, что наворованное ними у государства – это свое, а свое, оно и есть свое, и оно дороже государственного. Потому, не желая терять свое, они и начинали перечислять государственные деньги на различные «липовые» счета. А затем с тех «липовых» счетов государственные деньги уходили туда, куда им и надо было уходить. То есть, кормя продажных и плюющих на страну государственных чиновников, деньги львиной долей оседали у Варравы. И дальше, на эти же деньги начинали массово скупаться акции предприятий. Рабочие, не получавшие за свой труд месяцами и непонятно как выживавшие, особо не задумываясь над тем, продавали их всевозможным «представителям». Я тогда мало что понимал в этой свистопляске, да оно мне было и не надо. Забот у меня хватало с головой и я, почти не бывая дома, все реже видел тетю Пашу. Профессия «спедитора» с ее ненормированным рабочим графиком подходила для этого как нельзя лучше.
Быстро обогащаясь, наша банда, подобно и другим бандам, становясь сильнее и независимее, все больше опутывала бездействующее государство, словно паутиной. Но, в отличие от других группировок, наша была самой малочисленной.
Вначале Варрава, поддавшись общему психозу «гонки вооружения», стремился укрепить свое влияние, как и другие крупные группировки, путем увеличения количества своей «армии», но я сумел убедить его не делать этого.
– К чему нам «Македонская фаланга»? – увещевал я его. – Что нам это даст? Много людей – это много проблем. Людей кормить надо, а они пирожки с капустой есть не будут. Им на булку с икрой подавай. Так какой в этом смысл? Больше выбивать, чтобы больше отдавать?!!
– Э-э, много ты понимаешь, Михай!.. – возражал мне Варрава. – Не будем своих кормить, чужих не пришлось бы!
– Не придется! – не сдавался я, настаивая на своем. – Нас и так боятся как огня. А если «вдруг разборки», как ты говоришь, – разберемся! По моему мнению, лучше иметь меньше, да лучше. Кто в «пехоту» полезет? Ну, кто? Молодняк! А у них мышление о жизни другое, Варрава! Им все сразу надо и побыстрее. Ты не хуже меня знаешь, что у других
делается. Их орлы то туда залетят, то там напорют. А накажешь – не только недовольство затаят, а в случае чего, и пойти против нас могут! Ну или нагадить в лучшем случае. Я думаю, надо больше опытных людей привлекать. Тех, кто «Крым и Рым прошли». Лучше им больше давать. Люди с жизненным опытом подумать могут, что им терять в случае чего… Конечно, это тебе решать, но я тебе свое мнение сказал.– А если все же придется кое с кем схлестнуться?!! – не сдавался Варрава. – Тогда как нам прикажешь быть?!! Объявлять о всеобщей мобилизации братвы через мусарню?!!
– Да какая там мобилизация?!! Ты не хуже меня знаешь, что сразу не налетают. Мое мнение, все же лучше держать больше авторитетных людей, так сказать, офицерского состава, а мелочь всегда набрать сумеем. Время для маневра будет. И вообще, дела, Варрава, надо стараться по уму делать! Как моя тетка говорит, «не стиркой – так полосканием». А пушки, ты не хуже меня знаешь, – последний довод.
В нашем споре меня неожиданно поддержал Халим, преданный Варраве, как сторожевой пес. Перестав крутить в руках свои «вечные» четки, он заинтересованно посмотрел на меня:
– Валыны – паслэдный довад! Кто сказал, Мыхай?
Мельком переглянувшись со мной, Варрава, скрыв усмешку, пояснил ему:
– Людовик один.
– Из чэй шобли? – посмотрел на него Халим.
– Из французской! – ехидно ответил Халиму Варрава.
– Да-а!!! – многозначительно покачал головой Халим, задвигав снова четками. – Хараше сказал! Хараше.
– Хорошо, я прикину, что к чему, – думая о своем, посмотрел на меня Варрава и улыбнулся: – А знаешь, Михай, я с тобой себя настоящим вождем начинаю чувствовать. У меня, кажется, даже свой Чичерин появился!
И, взглянув на Халима, пояснил тому, не ожидая его очередного вопроса:
– Это из бывшей «Столичной» шоблы! Но нам до нее расти и расти надо!
И, сделав большой глоток чефира из кружки, давя ухмылку, отвернул голову в сторону.
Халим, как волк, не прощал обид и насмешек никому, даже хозяину, и Варрава хорошо знал об этом.
– Да-а! Хараше сказал! – думая о своем, через время снова посмотрел Халим на Варраву. – Хараше! Умний чэлавек! Хачу с ним пабазарытъ! Как-нэбудъ свэды с ным!
Варрава, выпучив глаза и едва не захлебнувшись чифиром, с усилием кивнул головой:
– С-ве-ду… Позже…
Жизнь продолжалась! Несмотря на многие сложности в решении всевозможных постоянно возникающих проблем, в общем, все было относительно спокойно. Варрава, как опытный лоцман, обходя всевозможные опасности, уверенно вел нашу «пиратскую посудину» по коварному морю жизни. Несколько позже я начал получать еще более хорошие деньги и вскоре купил себе автомобиль.
Узнав о том, Тетя Паша ахнула.
– Тибе шо, нужна та дурандела?!! …Вон одна уж есть! – намекнула она на стоявший в гараже без дела мотоцикл своего покойного сына. – А тута эту куды тыкать? – и тут же недоверчиво спросила: – И шо, так много платят спедиторам?
– Хорошо платят, тетя Паша, – поняв недосказанное ею, постарался унять я ее тревогу. – Хорошо! Да я и работаю как вол! Сама видишь. Зря не трачу и не прогуливаю.
– То верно! – вздохнула она, вновь недоверчиво качая головой. – Дай бы Бог!
Но чтобы переубедить тетю Пашу, надо было уметь. Несмотря на свою необразованность, она была далеко не глупой, в чем я не раз убеждался, выкручиваясь ужом, уходя от ее вопросов. Воистину, «Глас народа – глас Божий»!
Имея деньги, я действительно не впадал в загулы, как другие братки. Меня не привлекало ни спиртное с вечно пьяными базарами, ни бани-сауны с продажными истеричными шлюхами.
В редко выпадавшие свободные минуты я, как и в юности, вновь ударился в чтение книг. Мне нравилось читать, и я читал все без разбора. Но читал я уже немного по-иному. Я уже внутренне отфильтровывал прочитанное, и меня влекло в этот удивительный мир не только желание отвлечься. Читая, я уже старался понять движение душ человеческих, задавая себе при этом много вопросов и, к большому сожалению, не всегда находя на них ответы. Но было в этом и еще одно, что влекло меня к книгам. Читая, я, словно путешествуя во времени, возвращался в то далекое время, когда была жива моя мама, которой мне все сильнее и сильнее не хватало.