Рассвет тьмы
Шрифт:
Меня охватило пламенем. Кожа таяла, истончалась, я тонула в сверкающей силе, окружившей нас теплым танцующим ветерком. Казалось, будто наши руки слились воедино. Магия захлестнула волной ощущений, от ее напора перехватило дыхание. Я осмелилась посмотреть на Бена. На его лице застыло потрясенное выражение. Но я не успела опустить взгляд и узнать, в чем дело. Шерман высвободился и занес кулак во второй попытке. И вновь я выставила вперед ладонь, обороняясь. Перехватила удар - задрожали кости, вызывая ноющую боль. Я сцепила с ним пальцы, действуя интуитивно, а когда посмотрела вниз - невольно вскрикнула.
Бен, как и я, смотрел на наши руки. Кожа, там, где мы касались друг друга, светилась изнутри голубым. Необыкновенное спокойствие охватило душу, легкость растеклась по телу
Бен поднял на меня взгляд, скользнул им по лицу, будто видел впервые. Его сила омывала меня, заставляла пульс трепетать. Все, о чем я могла сейчас думать - как же он прекрасен! Ему как-то удавалось выглядеть одновременно и изумленным, и рассерженным. Коротко мотнув головой, Шерман прошептал:
– Не может быть....
Внезапно его лицо исказилось от гнева - глубокого, искреннего, граничащего с болью. Он ударил другой рукой в стену с такой силой, что здание задрожало. Стон древесины заполнил станцию, под ногами качнулся пол. Но мы не замечали. Наши ладони как будто бы срослись, охваченные таинственной силой, мерцающей в потемках аквамарином. Бену это не нравилось, но он не спешил разрывать связь и расцеплять пальцы. Точечными разрядами магия поднималась вверх, кожа под одеждой светилась. Когда ко мне пришло озарение, я прикрыла глаза. Теперь ясно, почему сердце замирало рядом с ним.
– Я - твое искупление,- не веря своим собственным словам, прошелестела я.
Бен посмотрел на меня. Он выглядел растерянным, но не сломленным. Сияние в его глазах тускнело, пока вовсе не погасло. Я снова могла смотреть в бездну голубых глаз Шермана, не боясь обжечься. Первые искорки его гнева вспыхнули в воздухе, светлячками закружились над нами. Я облизала нервно губы и сказала:
– Ты не можешь убить меня.
Последние слова добили его. Зажмурившись, Бен стиснул челюсти и несколько раз ударил в стену. Его бессвязный крик, переполненный болью и злобой, пронесся по зданию, отразился эхом от шатких стен. Перепуганные птицы в лесу сорвались с ветвей. С крыши посыпались труха и пыль, а Бен все не мог остановиться.
Когда он успокоился, я медленно подняла голову и посмотрела ему в глаза. Теперь он не выглядел столь уверенным, как минуту назад - магия рассеялась, словно кто-то свечу потушил. Шерман смотрел на наши руки, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Отрывал и снова опускал его, прижимаясь к коже, наблюдал за разгорающимися ярко-голубыми лучами. Они переплетались в причудливые узоры, убегая под рукав плаща. И пока он заворожено игрался, я смотрела на него и не могла отвести глаз. Искреннее удивление пролегло морщинкой на лбу Бена, в глазах его мелькнула тень, и я почти уверена, что это была надежда.
По коже пробежала приятная дрожь, покрыла мурашками. Объединившее нас волшебство питало каждую клеточку тела, насыщало его сладостной легкостью. Я чувствовала себя невесомым перышком, дышала ароматом одеколона Бена и его кожи. Эти запахи казались немыслимо родными, моими личными. И более невозможно представить жизнь без них. Без него.
Помутилось в глазах, но сознание оставалось ясным и светлым. Как никогда раньше, я ощущала себя свободной, но, в то же время, остро зависящей от глаз и рук Бена. Хотелось прижаться к нему, проникнуть под кожу, стать частью него. Жаркая волна магии пронеслась сквозь меня к нему, и в груди разлилось тепло - я глядела на Шермана, понимая, что мною овладевает безумная страсть. Низ живота свело горячей судорогой. До боли, до слез хотелось впиться в его губы и обвить шею руками, ощутить мягкость кожи и твердость мышц под ней.... Я никогда и никого так не хотела, мое тело так не хотело.
Дрожа от желания и усилий, с которыми сдерживала его, я посмотрела в глаза Бену. Его затуманенный взор говорил о том, что он охвачен теми же чувствами - сгорает изнутри, высвобождаясь от незримых оков сущности, растворяется
в необузданном, каком-то первобытном вожделении. Я чувствовала кожей его напряжение. Неизвестной до этого мига частью себя ощущала его мысли и переживания. Кожа светилась пленительным голубым светом, а мы, как околдованные смотрели поверх него друг другу в глаза. Мы изменились за мгновение и больше никогда не станем прежними, как бы ни хотели этого.Дышалось легко и глубоко, на душе царило необычайное спокойствие, и ничто больше не угрожало моей жизни. Если бы на месте Бена был другой бэлморт, я бы остереглась расслабляться. А с ним можно было потерять бдительность - теперь-то он точно не сможет довести свое черное дело до конца. Потому, что убив меня, он навсегда лишится возможности стать другим и, наконец, испытать истинную любовь.
Об искуплении я знала из сказок мамы. Из одной из тех, что она хранила глубоко внутри себя, берегла для особого случая, как любимое украшение в старинной шкатулке. Услышав однажды об искуплении, будешь грезить ночами, надеясь повстречать свою половинку. И жить в горьком разочаровании, не ощутив вкуса этой магической связи между бэлмортом и ведьмой, таинство которой так никто и не разгадал. Она избирает мага, которого вознаградит чудесным даром, а не он ее. Если бы знать, кому поклоняться и приносить жертвы ради столь ценного благословения.... Милость божественных сил, единственный шанс на искупление грехов и «исцеление» черной сущности бэлморта. Ведьма, с которой его свяжет магия, возьмет на себя часть его «тьмы», поделившись взамен сердечным теплом, искренними чувствами, которые ему не даны природой. Любовное притяжение, неугасаемая взаимная страсть, которой невозможно противостоять - кто же о таком не мечтает?! И не нужно ничего делать, лишь поддаться объединившей их силе. Звучит просто, но как разжечь пламя любви в пропахшей гарью и кровью ледяной душе?
На протяжении многих лет я думала, что это всего лишь сказка. Возможно, выдуманная мамой специально для меня. Но, увидев глаза Бена, я поняла - он тоже слышал ее. Об искуплении не разговаривают в кафе или магазине, не шепчутся подружки и не обсуждают в газетах. Люди и вовсе о нем ничего не слышали. И главным образом потому, что явление это настолько необыкновенное и редкое. Почти невозможное. Почти.... Но Шерман знал о нем. Откуда? Темный народ верит в красивые байки? Не каждый бэлморт решится изменить свою судьбу, начать жизнь с чистого листа, поставив крест на темном прошлом. Мне сложно даже представить, как можно перечеркнуть все зло, содеянное охотником. И ведь можно! В это мгновение я готова была простить Бену что угодно, закрыть глаза на все загубленные им жизни. Чего стоил один лишь его взгляд! Такой искренней растерянности и тревоги я никогда не видела в его глазах. И вряд ли кто-то другой видел. Хватит ли ему смелости принять этот величайший дар? Его решение должно быть осмысленным, осознанным шагом в новый мир без жестокости и тьмы. Ведь тогда он станет простым магом без преимуществ бэлморта, переродится, освободится....
С моих губ слетел слабый вздох. Бен, будто пробудившись, моргнул и сразу нахмурился. Надеялся скрыть то, что я уже давно заметила. И в груди затрепетало тепло. Мы не осмеливались нарушить тишину. Я заворожено смотрела на ярко-голубой свет, озаряющий темноту, а Бен изучал мое лицо. Он уловил на нем то, чего не видел прежде. Искупление сорвало с нас маски, обнажило истинную суть, скрытую под толщей сомнений и предрассудков. Шермана переполняло любопытство, и его сердце билось так, что я забыла, как дышать.
– Я думал, такое только в сказках бывает,- голос Бена прозвучал с придыханьем. Облизав губы, он чуть сильнее сжал мою руку.
Давление внизу живота стало почти невыносимым. Я неосознанно подалась к Шерману.
– И я.... Теперь мне ясно, почему я не боялась тебя. И почему так тянуло к тебе....
– Ты не боялась меня?- с изумлением в глазах повторил Бен.- То есть, ты давно поняла, кто я на самом деле?
– Да,- прошептала я.- От тебя отползала черная магия, и зелье невидимости не действовало. Я не хотела верить и отрицала саму лишь мысль о том, что ты бэлморт. Но факты говорили сами за себя.