Рассвет Тьмы
Шрифт:
То тут, то там начали вспыхивать бунты. У меня не осталось другого выбора, кроме как применять войска. Я отменил множество законов Эдрионга, укреплявших права простолюдинов, и дал Тайной Полиции почти неограниченные полномочия. Народ возненавидел меня, но это уже ничего не значило. Какое-то время моя власть держалась на армейских клинках и полицейских застенках, но потом и это время закончилось. Мои бывшие соратники по заговору становились все менее и менее управляемы и стали требовать себе все больших привилегий. В отличие от меня они сохранили свои богатства и, поняв мое положение, стали при помощи финансовых рычагов получать все больше самостоятельности. Кроме того, мы все повязаны заговором, и у них против меня есть такие же улики, как и у меня. Поначалу они не решались мне перечить,
И тогда я вновь воззвал к некроманту. Но Кён’Л’Жейсн не ответил. Спустя несколько дней в Арзанну под видом ищущих заработок сабийских ремесленников вошли отряды заговорщиков. Поверить в такое не смог бы и глупец, я понял, что это демонстрация силы. Было ясно, что для моего свержения все готово и в решающий момент столичный гарнизон покинет меня. Я не хотел умирать и решил бежать, не дожидаясь нападения. В порту уже ждал корабль. И тут появился некромант. Он открыл портал прямо у меня в кабинете. Некромос долго смеялся, потешаясь над моей беспомощностью, и говорил, что впечатлен моими успехами в управлении королевством, ибо он ожидал услышать мой крик о помощи еще год назад. Я взмолился о спасении, и он не отказал. Но за помощь потребовал плату, и сердце замерло у меня в груди, когда я услышал ее цену.
Дети Некроса питаются человеческой плотью и кровью, но я никогда не думал, что мне придется столкнуться с этим кошмаром самому. Кён’Л’Жейсн пожелал жизни двух миллионов граждан Редонии. Взамен он обещал все устроить…
Старый Геордин на мгновение замолчал, словно собираясь духом, после чего тяжело вздохнул и сказал:
– И я согласился.
Айлани тихо ахнула. Старый Геордин вздрогнул, услышав ее возглас, но так и не решился посмотреть на бледную, словно полотно, Принцессу. Вместо этого он продолжил:
– По его велению я указал на заговорщиков и их родовые земли. На следующий же день в тех провинциях вспыхнула ужасная эпидемия страшной болезни. Она распространялась с невиданной скоростью, поглощая все больше и больше людей, и лекари были перед ней бессильны. Спустя несколько дней заговорщики сами приползли ко мне и на коленях молили о пощаде. Их семьи оказались поражены болезнью, и некромант каким-то образом дал им понять, за что последовало это наказание. Заговор умер на корню, я заставил заговорщиков принести мне присягу верности на крови в присутствии некроманта и обложил их огромными репарациями. Тогда некромос снял заклятье с их близких, хотя и не со всех. Он сказал, что это придает остроты всей интриге…
Эпидемия же продолжала расползаться по стране. Вскоре пошли слухи, что от смертельной болезни можно исцелиться, если надолго уйти в пустыню. Говорили, что пески Ратхаш вытягивают из больных смертельную хворь, и даже якобы появились первые исцелившиеся. Сотни тысяч зараженных людей потянулись в пески, ведомые надеждой на спасение. Немногие из них потом вернулись обратно, и никто не знает, как истекли последние часы жизни остальных и где лежат их кости. Когда все больные ушли в бесконечность Ратхаш, эпидемия закончилась. Редония потеряла два миллиона подданных, несколько провинций практически обезлюдели. Но некромант сдержал слово. Моя власть была восстановлена, враги повержены и с тех пор не представляют опасности.
Тогда я думал, что мои беды закончились. Помня о том, к чему меня чуть было не привела нерешительность, я правил железной рукой, жестоко подавляя любое проявление несогласия. Но с годами среди черни все более и более крепла ненависть ко мне и моему правлению. Испытывающая торговый голод Редония не могла позволить себе убыточные статьи расходов, мягкие налоги и повинности, и простолюдины постоянно вспоминали времена Эдрионга, бесплатную медицину и образование, поголовное процветание. Они считали, что я своею волею загнал страну в бедствие и нищету, но их думы ничего не стоят и интересуют
лишь Тайную Полицию. Гораздо опаснее стало сильно обедневшее за прошедшие годы дворянство. С древними дворянскими родами все было решено раз и навсегда, но теперь смуту подхватили провинциальные дворяне из малоизвестных родов. Их недовольство оказалось еще опаснее, ибо многие из них пользовались любовью своих подданных.Трагедия разыгралась спустя ровно десять лет после опустошившей страну эпидемии. В приграничных провинциях вспыхнул мятеж, во главе которого стоял молодой дворянин из рода Королевы Ариллы. Он объявил себя сыном Короля Эдрионга Справедливого и назвался именем «отца». Многие понимали, что юноша самозванец, но предложенная им идея обрела невиданную популярность. В короткие сроки небольшое войско мятежников разрослось в огромную армию. В ряды самозванца вступило все дворянство приграничных провинций со своими людьми. Крестьяне бежали из центральной части страны целыми деревнями, стремясь поддержать Лже-Эдрионга. Военные гарнизоны городов и фортов добровольно переходили на его сторону.
Я собрал армию, объединив все сохранившие мне верность войска, и двинул ее на самозванца. В решающем сражении моя армия была разбита, и дорога на Арзанну для сил самозванца оказалась открыта. Столичный гарнизон и несколько военных отрядов – это все, что у меня оставалось на тот момент. Узнав, что армия Лже-Эдрионга движется к Арзанне, столичная чернь подняла бунт, и нам едва удалось разогнать взбешенную толпу. Даже Королевский Дворец перестал быть безопасным местом, любой из придворных или слуг мог оказаться сочувствующим самозванцу и попытаться воткнуть в спину нож или подсыпать в еду яд. Я почти потерял власть и вновь воззвал к некроманту. Кён’Л’Жейсн явился мгновенно. Он не скрывал, что ожидал моего зова. Некромант сказал, что и в этот раз спасет меня, но плату я должен буду отдать спустя десять лет. Я согласился на все, так как хотел лишь одного, чтобы Редония жила в мире. Он засмеялся и пообещал, что стране ничто не угрожает.
Некромант исчез, а на следующий день из бездонного чрева Ратхаш выплеснулись несметные войска Кил Им Паха. Они вторглись в Редонию и ударили в тыл мятежникам. Приграничные провинции утонули в крови. Восстание уничтожили, и союзники приступили к карательным мерам. Как сказал один из сыновей Кил Им Паха, командовавший ордой, они выжигали мятеж на корню. Казне стоило огромных денег убедить его в том, что смуты более не существует и пора покинуть пределы Редонии. К’Зирды ушли, оставив за собой залитые кровью пепелища. Страна потеряла более трехсот тысяч подданных убитыми и угнанными в рабство и лишилась двух городов, разрушенных до основания.
Геордин замолчал и несколько мгновений смотрел куда-то в прошлое стеклянным взглядом.
– С тех пор я с ужасом ждал, когда минут десять лет и придет пора платить долги некроманту. Несчастья не покинули меня. Редония все так же бедствует, подданные меня ненавидят, соседи игнорируют. Мое проклятие постигло и моих сыновей. Принцы более всего жаждут власти, они едва терпят существование и друг друга, и меня. В их глазах я вижу себя самого тридцать лет назад и понимаю, случись у кого из них подобная возможность, они не остановятся ни перед чем. Их рука, тянущаяся к короне, не дрогнет. Единственной моею радостью всегда была ты, доченька, и я изо всех сил старался оградить тебя от всей этой грязи и подлости. Когда Олдис Покровитель даровал тебе удел Белого Мага, я решил, что Боги сменили гнев на милость и обратили малую толику своего божественного внимания на мои молитвы…
Он медленно поморщился, словно от боли и, наконец, решился посмотреть Принцессе в глаза:
– Вот таким оказалось мое правление, мое любимое дитя. Теперь тебе известно все.
Какое-то время Айлани сидела, не произнося ни слова, и только слезы бесшумно бежали по ее лицу. Ее сердце отказывалось верить в услышанное. Разум, осознавший истинные масштабы отцовских преступлений, словно стиснули колючими ледяными оковами. Все, во что она верила с самого детства, оказалось всего лишь песочным домиком, рухнувшим прямо у нее на глазах. С огромным трудом ей удалось прошептать простенькое заклинание, позволившее ей немного прийти в себя.