Расстановка
Шрифт:
Рэд сменил за свою бродячую жизнь сотни временных обиталищ, и быстро обживался на новых местах. Но после свежего горного воздуха и безграничного лесного простора, пыльное книгохранилище казалась неуютным. Тяжелые дубовые шкафы, тянущиеся вдоль стен от пола до потолка, делали узкую комнатушку еще теснее. Ни единый луч света не проникал извне в эту нору. Она казалась Рэду благоустроенной тюремной камерой. К тому же, как на грех, Рэд запнулся о массивную деревянную стремянку, прислоненную к книжному шкафу. «Вот невезение!» — подумал заговорщик, потирая свежий синяк
Рэд, не снимая джинсов и рубашки, плюхнулся на застеленную тахту, закатил глаза к потолку. Однако полного расслабления не получалось — подсознание заговорщика обрабатывало сведения о Новикове:
«18 лет… Студент-историк, второкурсник. Из интеллигентной семьи. Живет вместе с родителями, подруги пока не имеет. Глубоко знает историю, проводит параллели между прошлым и настоящим. К подполью примкнул по чисто идейным мотивам: недоволен тем, что освободительную традицию нынешние власти очерняют. «Национальную идею» отвергает как бред и попрание логики. К патриотам себя не относит. Государство считает машиной подавления. Увлечен философией, выписывает журналы о ней. Ищет законы, управляющие развитием общества. Способен уловить новое, быть первопроходцем. Сторонник научного планирования экономики. Решителен, выступает за революцию. Контактный, имеет много друзей. Любит уникальные начинания, новые идеи. Часто выступает с докладами в клубе «Социум», хороший оратор. Мечтает редактировать правдивую газету для народа, имеет для этого все данные: прекрасный литературный стиль, грамотность, эрудицию. Очень любознателен. Кроме гуманитарных наук, интересуется техникой и программированием. Любимая музыка: социальный рэп. Любимое блюдо: яичница. В одежде предпочитает молодежный стиль. Хобби: чтение. Каникулы обычно проводит в городе. В группе сверстников держится замкнуто и независимо. Иногда его подводит легкомыслие. В пьяном виде бывает болтлив, но выпивает редко. Носит очки, близорук…»
Раздался условный звонок в дверь. Рэд быстро вскочил с тахты, и при этом застонал, схватившись рукой за ушибленную ногу. Садясь в кресло, подпольщик услышал из прихожей молодой голос, звонко назвавший пароль. Доктор Чершевский провел в книгохранилище кареглазого очкарика. Высокий лоб вошедшего обрамляли белокурые вихры. На щеках Новикова играл румянец.
В ответ на приветствие Рэда парень смущенно протянул ему руку, ладонью вверх. Затем кивнул и нерешительно пробормотал:
— Здравствуйте…
Было ясно, что парень мечтает о принятии в тайное общество, но боится отказа. Заговорщик начал эту беседу с особым удовольствием, потому что видел в Новикове повторение себя самого. Замкнутый водитель Каршипаев напоминал Рэда сегодняшнего — «железного» подпольщика. А восторженный идеалист Новиков походил на Рэда семнадцатилетнего, едва вступившего на путь борьбы.
«Да…» — сказал себе подпольщик, добродушно наблюдая за горячим юношей — «В таком возрасте человек еще не чувствует себя зависимым от капитала и государства, не связан обязательствами и свободен в познании добра и зла…»
Изучая досье, Рэд понял: молодой энтузиаст не вполне готов к роли конспиратора. Однако его замечательный литературный стиль и глубокая историческая эрудиция окажутся полезны. Разговор складывался легко и плодотворно. Оба собеседника превыше всего ставили разум, универсальную истину и борьбу за справедливость. Приглаживая рукой растрепавшиеся белокурые вихры, Новиков с возмущением обличал преступления режима, гнусность его «национальной идеи» и религии, а в особенности — попрание официозными журналистами всякой логики, научной честности, исторической добросовестности.
Рэд предложил юноше дело, о котором тот втайне мечтал, не предполагая, что его желание сбудется так скоро.
— Вы, вероятно, понимаете, что революционному подполью города нужна своя газета?
— О, да! Это знамя борьбы. Газета не только убеждает
людей, она их организует…— Верно. Вам предстоит стать ее редактором.
Услышав эти слова, юноша покраснел от нахлынувшего счастья. По лицу его расплылась улыбка, карие глаза за стеклами очков широко распахнулись…
— Неужели — издавать газету? Правдивую, честную газету?! Я ведь об этом всю жизнь….
— Я искренне рад, что ваша мечта сбудется — улыбнулся Рэд, выслушав горячее признание студента — Работа предстоит в высшей мере благородная. Потребуется опровергать ту ложь, которой вы так возмущаетесь. Опровергать шаг за шагом. Нести людям правду не только о революционерах прошлого, но и о дне сегодняшнем, о положении в стране. Конечно, важно сохранить и передать людям революционную традицию и культуру — но следует писать и о будущем. Каким мы его видим? Какую альтернативу предлагаем взамен того, что есть сейчас? Нет сомнения, что вы, с вашей эрудицией и искренней верой в правоту нашего дела, станете прекрасным редактором подпольной газеты.
— Я посвящу этому все силы! — с чувством воскликнул Новиков — Буду обличать правящих мерзавцев со всем гневом, что накопился за годы молчания… И постараюсь соединить все ручейки народного возмущения в один гигантский поток!
— Да, задача у вас масштабная. — кивнул Рэд — В газете нужно вести пропаганду материализма, бороться научными аргументами против суеверий, мистики, религии, патриархальной «общепринятой» морали. Ведь их мораль — духовная тюрьма, куда власть хочет посадить бедняков. В газете нужна статистика, факты, но необходима и лирика, бунтарские стихи, отрывки из антифашистских и революционных произведений, возбуждающие в сердцах читателя волю к свободе и ненависть к тирании, к приспособленчеству. Надо сказать твердое «нет» согласию и примирению со злом!
— О, я понимаю всю важность этой работы.
— Да… Скажу вам по секрету: подполье будет охотиться за мерзавцами и карать их. Эта борьба опасна. Но ваша работа, труд редактора — куда важнее. Если люди не будут знать, что подпольщики карают именно мерзавцев, не будут знать за что их карают — властям проще простого нас изобразить как банду уголовников, грабителей, убийц и «ужасистов». Обыватель не склонен разбираться: кого убили, за что убили. Для него любой, кто взял в руки оружие — человек опасный, мало отличается от бандита. Поэтому важнейшая задача — показать людям, что мы боремся за их интересы. Что мы караем тех, кто их угнетает, обирает, обманывает, топчет в грязи.
— Да, я понял… От моей работы зависит, как нас воспримут люди.
— Верно. Власти попытаются применить свой любимый метод — фальшивый сплав, амальгаму. Нас попытаются смешать в одну кучу не только с уголовниками, но и с вахасламскими боевиками, и с фашистами. Так вот — ваша задача показать, что мы не имеем отношения ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим.
— Понял — кивнул Новиков
— Более того. — продолжил Рэд — Нас непременно обвинят в том, чего мы никогда не делаем: во взрывах вокзалов, жилых домов, электричек, рынков… Такие провокации организует сама власть, нам они вредны и не нужны, мы никогда не убиваем невиновных. Ваша задача — донести до людей, что удары мы наносим адресно, караем только негодяев, грабителей и лжецов. Это, пожалуй, главное направление нашей пропаганды — подчеркивать АДРЕСНОСТЬ ударов, их заслуженность. Рассказывать о преступлениях тех, кого мы покарали. Закон о «клевете на власть» не позволяет говорить правду о преступлениях распоясавшихся чиновников, и люди не знают об их злодеяниях и воровстве. Поэтому задачей нелегальной газеты станет беспощадное обличение этих тварей.
— Что ж, задача мне ясна.
— Не торопитесь… Давайте перейдем к конкретным сторонам дела. От старших товарищей, профессиональных журналистов, вы регулярно будете получать рекомендации: как лучше организовать следующий номер газеты, какую статистику приводить, какие темы затронуть в первую очередь. Ведь каждый номер надо увязать и с политическими новостями, и с планами подпольщиков.
Новиков слушал напряженно, вытаращив глаза, стараясь не проронить ни слова. Наконец, он смущенно спросил: