Рассказы
Шрифт:
Похоронив друга, Тошмат-охун подался на Родину, воспетый Бабуром — Андижан. В родном кишлаке Асака мать так и не дождалась сына. Мечтала взять в жены сыну соседскую дочь. Но долгими были годы разлуки. Рисолатхон вышла замуж родила двух мальчиков, но к несчастью муж трагически погиб. Тошмат-охун выполнил последнее желание матери, женился на женщине с двумя детьми, объявил всенародно отцом этих сирот. И зажили они вместе счастливо.
Беда пришла через четыре года совместной жизни. За десять месяцев у Рисолатхон
Рассказал Тошмат-охун о случае в Кашгаре. У многих народов Востока гостей принимают на полу, расстилают курпачи — ватные одеяла для, раскладывают подушки, чтобы опереться и возлежать на них. На одном из званых обедов Тошмат-охун, расслабился, вытянул ноги набок (у мусульман вытягивать ноги в сторону скатерти и еды не принято) и скрестил их. Один из уважаемых гостей сделал замечание, что скрещивать ноги вредная привычка, она может накликать беду. Тошмат-охун человек любознательный специально пошел к этому известному суфию за разъяснением. Тот пояснил, что от постоянного скрещивания суставы, мускулы, кости человека привыкают к такому положению, а скрещенные ноги мертвого в могиле, по старинным поверьям, могут погубить целый род.
Выслушав такой довод, часть аксакалов зашумели, пригрозили, за вскрытие могилы, закидать Тошмат-охуна камнями. Другая же часть посоветовала получить фетву — разрешение от имама Андижанской мечети. На следующее утро Тошмат-охун, прихватив разных даров из дома, был в Андижане. Молодой имам любезно принял страждущего отца, внимательно, без иронии выслушал рассказ, сказал, что ему известно такая версия. Без проволочки имам выдал фетва — письменное разрешение, но предупредил вскрывать могилу только ночью солнечный свет не должен озарить лахат — подземное ложе покойного. От подарков отказался, наказал раздать их бедным родственникам. Попросил после эксгумации заехать в Андижан и рассказать о положении мертвого в могиле.
Приехав, домой, прочитав вечернюю молитву, Тошмат-охун показал аксакалам разрешение имама Андижанской соборной мечети и поторопился на кладбище. Вместе с приемным сыном Абдуллой, вооружившись кетменями, керосиновым фонарем пошли, на кладбище. В темноте ночи с трудом отыскали могилу старшего дяди Рисолатхон и раскопали ее до ниши. Традиционно для захоронения мусульмане копают продолговатую яму, затем с правой стороны ее роют нишу, мертвое тело укладывают в полулежащем положении в нишу, отверстие ее закладывают глинобитными кирпичами.
Когда дело дошло до разбора
кирпичей в могиле, двенадцати летный Абдулла от страха пустился бежать. Отчим догнал его, успокоил, повторяя «бойся живых, а не мертвых». Абдулла, с выпученными от испуга глазами, держал фонарь. Тошмат-охун не спеша, разобрал кирпичную кладку, из ниши пошел тяжелый трупный запах, он обмотал голову чалмой и проник в нишу. «Аблулла, свети» — крикнул отчим и стал вскрывать саван. Труп пролежал в земле почти десять месяцев, останки выглядели безобразно, почерневшие, вспухшие части тела, провалившийся нос, темные глазные впадины, словом, бывший человеческий образ разлагался.От тяжелого смрада они, как по команде вырвались наружу. Тошмат-охун, спешно, снял с лица тряпки, часто дыша, сплевывая, прокашлял. Абдуллу лихорадило от страха. Надо было перевести дух, главное действие было еще впереди.
«Аллах велик» произнес Тошмат-охун, Абдулла повторил призыв. Оба снова полезли к нише. Казалось, запах в нише стал еще тяжелее, разъедал глаза. «Свети на ноги» — крикнул отчим, Абдулла просунул фонарь в нишу. Тошмат-охун нащупал узлы савана в ногах и стал судорожно их развязывать. Ткань разошлась, показались почерневшие ступни. «О Аллах», — вскрикнул Тошмат-охун. Правая нога мертвеца действительно лежала поверх левой. «Смотри Абдулла и запомни», — крикнул отчим. Рукоять кетменя он просунул между ступнями мертвого тела, развел их и положил кирпич на них. «Лежи с миром и не тяни за собой никого, не твое это дело», — произнес Тошмат-охун. Он спешно, кое-как завернул тело в саван, закрыл кирпичами нишу, закопал могилу, прочитал заупокойную молитву и промолвил — «Иди, Абдулла и скажи, брат твой Карим-шер будет жить».
Наутро весь кишлак знал о таинственном спектакле на кладбище. Мистическое действо Тошмат-охуна действительно сохранило жизнь старшего сына и других родственников Рисолатхон. Карим-шер выздоровел и прожил долгую жизнь.
Тошмат-охун не считал себя героем, но его активная позиция творить добро снискала уважение у народа. Даже в советское время в его доме была маленькая мечеть. Местные чиновники делали вид, что не знают о ней. В советское время он работал поваром, хорошо знал и умел готовить — китайские, индийские кущения. Виртуозно играл на дутаре, пел душевные песни. У него с Рисолатхон родились еще два сына. Старший Мухаммад-али Ташматов, Тошмат-охун назвал его в честь друга, что прошел с ним по Индии, героически погиб на Курской дуге, защищая Великую страну от фашистов. Младший — Ганижан Ташматов, стал композитором, получил признание Народного артиста Узбекистана, лучшего в стране гиджакиста, аскиячи — острослова.
Тошмат-охун прожил на этом свете 101 год. До конца своей нелегкой жизни он просил всех его окружающих — ЖИТЬ ПО СОВЕСТИ…