Рассказы
Шрифт:
— А где он сейчас живет?
— Не знаю. У нас он уже не работает. Но тут остались кое-какие его вещи. Он недавно заходил и говорил, что придет за ними. Еще сказал, что жена его выгнала. О Барте рассказала и пани Л., которая вместе с супругом первая обнаружила раненую Коутнову.
— Барта — грубиян, способный обидеть любого, — такую она дала ему характеристику.
Итак, Вацлав Барта — летун, алкоголик, вроде бы даже сидел уже, жена выгнала его из дома. Слишком много черных пятен для одного человека, к тому же молодого. Последняя встреча Барты с сотрудниками общественной безопасности состоялась всего 48 часов назад: он пытался вломиться в квартиру жены, которая выставила его, а когда соседи хотели его угомонить, набросился
Для старшего лейтенанта Мирослава Якеша во всех этих показаниях не было ничего нового. Барту он знал. Недавно защищал от него его жену, когда тот ворвался в квартиру. Но пока еще Барта был не единственным человеком, на котором концентрировалось внимание криминалистов.
Между восемью и девятью часами утра старший лейтенант Якеш и младший лейтенант Коуржил получили из оперативного штаба приказ разыскать Барту, допросить и проверить его алиби в эту ночь. Возьмите машину с шофером Тихим, сказали им, поезжайте в «трехсотку» и установите, живет ли он там вообще. Может быть, опять перебрался куда-то.
«Трехсотка» — одно из двух общежитий химзавода — находилась на окраине города. Над входом в здание развевались флаги. День обещал быть солнечным, теплым.
Заведующую общежитием Здену Томечкову нашли в ее квартире на первом этаже.
— Барта? — переспросила она. — Четвертый этаж, комната тридцать девять. Но он не часто бывает дома. И сейчас его нет.
Они решили осмотреть его комнату на четвертом этаже. Их интересовало не ее убранство. Под кроватью отсутствующего Барты могла быть обувь со следами крови, а в шкафу — светлый плащ-болонья. Почему именно такой плащ? Как ни странно, но довольно быстро нашелся свидетель, который около полуночи видел молодого человека в светлом плаще, который звонил у проходной склада строительно-монтажного управления, а вскоре услышал звук отпираемой двери. Тот ли Барта, кого ищут? Или же выяснится, что у него неопровержимое алиби?
В сопровождении заведующей поднялись на лифте на четвертый этаж. Она открыла комнату и сразу ушла. В комнате стояли три кровати — две пустые, на третьей спал мужчина. Это был не Барта — Якеш слишком хорошо знал его, чтобы ошибиться. Старший лейтенант наклонился над спящим и разбудил его. Тот открыл недовольные невыспавшиеся глаза. Якеш не стал тратить время на извинения — не было времени.
— Мы ищем Барту. Вы не знаете, когда он сегодня вернулся домой? Вечером или поздно ночью?
— Как обычно, — ответил заспанный голос. — Поздно. Где-то ночью. Но почему вы меня спрашиваете? Я после смены, хочу спать. Спросите его самого.
— Его нет.
Мужчина сел и огляделся,
— В самом деле. А ведь только что был тут. Спал. На работу не пошел. Ясное дело, Первое мая. Положил мокрую тряпку на лоб, голова у него болела, Вот и эта тряпка. Наверное, пошел в туалет или в ванную. Он не встретиляя вам?
— Не встретился.
— Тогда не знаю. Спокойной ночи,
Якеш подошел к окну и посмотрел на пространство перед общежитием. Никто из общежития не вышел.
Коуржил отправился на поиски. Пройдя по коридору, быстро нашел ванную комнату — пусто, в туалете тоже. Впрочем, они поднимались на лифте, могли и разминуться с ним. Значит, за выходом из общежития наблюдает Якеш, а он должен проверить лестницу. Увидел дверь с закрашенным стеклом. Она, должно быть, ведет на балкон. Открыл ее только для очистки совести — не мог же парень испариться! И действительно, не испарился. Стоял на балконе, направив на Коуржила взведенный пистолет. Бледный, всклокоченный, рука дрожит. У Коуржила, как и у Якеша, пистолет помещался в кобуре на боку. Но если бы даже находился в кармане пиджака — против направленного оружия
шансы опередить были слишком малы.— Стой, стрелять буду! — нервно сказал Барта.
Коуржил стоял и; смотрел на человека, на мир за его спиной, полный солнца. Медленно разжал пальцы, которые все еще сжимали ручку двери. «Столько искали его, а теперь вот я нашел и, вероятно, погибну. Стоит в одних носках, без ботинок — видимо, выбежал из комнаты раздетым, одевался уже на балконе. Наверняка услышал, когда наша машина подъехала к общежитию, подскочил к окну и узнал Якеша. Значит, ждал, боялся, что придем. Но убежать уже не успел, успел только схватить пистолет и спрятаться здесь, на балконе. Серое лицо, испуганные глаза, палец на спусковом крючке. Мы оба в ловушке — я и этот безумец. В любой момент он может выстрелить. Наверное, даже не сознает, что делает». Младшему лейтенанту стало грустно.
— Оставьте это. У вас нет надежды, — сказал он тихо.
В это время в тридцать девятой комнате Якеш продолжал разговаривать с сонным рабочим.
— Никаких «спокойной ночи». Криминальная служба. Садитесь. Когда примерно он пришел? Я знаю, что ночью. А более точно?
— После полуночи. Я еще не уснул.
— Это хорошо. Значит, знаете, как он выглядел,
— Не знаю.
— Даже не посмотрели на него?
— Посмотрел, но… он раздевался в темноте. Даже не включил свет. А обычно включает везде, где только можно. Шатается по ночам и беспокоит. А я люблю покой.
— Он ходит в плаще?
— Да. Светлый плащ-болонья. В шкафу висит.
— Для тебя все кончено, — сказал Барта и направил пистолет в грудь младшего лейтенанта.
С неба лился яркий солнечный свет. Жаль было умирать. Хотя, правда, и ночью человеку умирать не хочется.
— Та охранница жива, — заметил Коуржил. — Но об этом лучше говорить не на балконе. Дайте сюда оружие и пойдемте в вашу комнату.
— Да, жива, — горько произнес Барта. — Вон ее уже везут в больницу. — И показал на низко летевший вертолет, приближавшийся к общежитию.
— Это снимают фильм о майской демонстрации, — закричал сквозь рев мотора Коуржил. — Она выкарабкается. Я видел ее.
И тут по узкому коридору к балкону приблизился человек. Это был Франтишек Томечек— муж заведующей общежитием. Он с ужасом уставился на обоих мужчин, на оружие.
— Убирайся! — гаркнул Барта и повел пистолетом в его сторону.
— Оставьте нас, пан Томечек. Мы тут договоримся, — спокойно сказал Коуржил.
Тот недоверчиво передернул плечами и медленно пошел прочь. Но как только миновал коридор, он помчался бегом и ворвался в тридцать девятую комнату. Знал, что там найдет Якеша.
— На балконе Барта напал на вашего коллегу!
Старший лейтенант побежал к балкону. По пути решил, что к оружию прибегать нельзя. И действительно, Барта со взведенным пистолетом стоял лишь в нескольких шагах от Коуржила. Кроме того, младший лейтенант частично закрывал Якешу обзор и лишал его возможности сделать точный выстрел. Поэтому он не стал даже доставать пистолет из кобуры.
Коуржил не знал, что происходит у него за спиной. Он старался держаться свободнее и избегал смотреть на оружие. «Раз Барта не выстрелил сразу, наверное, уже не нажмет на курок, — подумал он. — Знает, что путь ему отрезан. Здесь я, в комнате Якеш, внизу заведующая с мужем. Если раздастся выстрел, Якеш первым будет у лестницы. И не каждая рана смертельна».
— С охранницей все в порядке, — продолжал он успокаивающе.
Якеш, услышавший его слова из коридорчика, мгновенно все понял.
Младший лейтенант сделал шаг в сторону Барты. Тот попятился в самый угол и уперся спиной в перила.
— Еще один шаг — и я стреляю! — выкрикнул он. — А также если сунете руку в карман. Я вам не дамся! Это относится и к вам, пан Якеш.
Коуржил понял, что он не один, это было приятно осознавать.
Пани Коутнова жива, — гнул он свою линию. — Не глупите, Барта, и сдайте пистолет.