Рассказы
Шрифт:
– Сколько лет назад это было? Ты потерял свой шанс.
– Разве? В законе нет ни слова о том, когда человек воспользуется обратным рейсом, закон говорит просто: человек его получит. Пойди, шкипер, взгляни. Если я ошибся, я не только выйду на своих двоих, но еще извинюсь смиренно перед всем экипажем. Валяй - смотри. По-спортивному.
Райслинг был готов к эху свирепого взгляда, но шкипер лишь отвернулся и выдавился из отсека. Райслинг знал, что использовал слепоту, чтобы поставить капитана в безвыходное положение, но это его не смущало - скорее уж Райслинг наслаждался.
Десятью минутами позже прозвучала сирена, по бычьему рогу переговорки он услышал приказы для внешних постов. Когда
Неприятности начались во время второй вахты. Райслинг развалился в инспекторском кресле, поигрывая клавишами аккордеона и пытаясь разродиться новой версией "Зеленых холмов".
Глотнуть бы воздуха без нормы
Там, где родился я на свет...
и та-ра-ра-ра-ра-ра "Земли" - как надо не паковались. Он попробовал еще раз.
Пускай меня излечат ветры,
Те, что обвили, облегли
Грудь милой матери-планеты,
Прохладные холмы Земли.
Уже лучше, подумал он.
– А как тебе это нравится, Арчи?
– спросил он сквозь приглушенный рев двигателей.
– Ничего себе. Давай-ка трави целиком.
Арчи Макдугал, старший джетмен, был старым другом по космосу и барам одновременно; много лет и миллионов миль назад он ходил в подручных у Райслинга.
Райслинг сделал ему одолжение песней, затем сказал:
– Вам, салагам, сладко живется. Все автоматическое. Когда я крутил такой красотке хвост, спать не приходилось.
– Да и нам, салагам, пока не удается.
Они поболтали на профессиональные темы; и Макдугал показал дампинг прямого действия, заменивший ручные верньеры, которыми пользовался Райслинг. Райслинг щупал рычаги и задавал вопросы, пока не ознакомился с новой установкой. У него все еще оставалась самонадеянная уверенность, что он по-прежнему джетмен, а его нынешнее занятие трубадура - просто уловка во время одного из пустяковых недоразумений с Компанией, мол, с кем не бывает.
– Вижу, что у тебя все еще стоят старые ручные дампинг-блины, заметил он, порхая ловкими пальцами по приборам.
– Все, кроме приводов. Я их отсоединил: они заслоняли шкалы.
– Тебе следует держать их в готовности. Может пригодиться.
– Ну, не знаю. Я думаю...
Райслинг так никогда и не узнал, что думал Макдугал, ибо в этот миг на волю вырвалась неприятность. Макдугал поймал ее сразу и непосредственно: радиоактивный пучок сжег его на месте.
Райслинг почуял, что случилось. Сработали въевшиеся рефлексы прежнего образа жизни. Он захлопнул заглушку и одновременно дал аварийный сигнал на контрольный пульт. Затем Райслинг вспомнил о свинченных приводах. Ему пришлось долго шарить по углам, пока он не нашел их. В то же время он пытался выжать максимум пользы из радиационных экранов. Его волновало только, где лежат приводы. Все остальное здесь было для него на свету, как в любом другом месте; он знал каждую кнопку, каждый рычаг так же, как знал клавиши своего аккордеона.
– Машинное! Машинное! Что за тревога?
– Не входить!
– крикнул Райслинг.
– Здесь "горячо".
Это "горячо", подобно солнцу пустыни, он чувствовал лицом и костями.
После проклятий на все дурные головы за неудачу с гаечным ключом, который был ему нужен, он поставил приводы на место. Затем предпринял попытку исправить положение вручную. Работа была долгая и деликатная. Но вскоре он понял, что следует развалить двигатель, реактор и - все.
Первым делом он доложился:
– Контроль!
– Контроль, айе!
–
Развалить третий двигатель - авария.– Это Макдугал?
– Макдугал мертв. Райслинг на вахте. Оставайтесь на связи.
Ответа не было; шкипер мог быть ошарашен, но не мог вмешаться в аврал машинного отделения. Он должен был считаться с кораблем, пассажирами и экипажем. Двери пришлось оставить закрытыми.
Должно быть, еще больше капитан удивился тому, что Райслинг послал на запись. Вот что это было:
Мы на гнилой Венере пухли,
Где тошнотворен каждый вздох,
Где падалью смердели джунгли
И гибелью сочился мох.
Во время работы Райслинг переписал всю Солнечную систему: "...острые, яркие скалы Луны... радужные кольца Сатурна... морозные ночи Титана...", все это пока открывал и разваливал двигатель, и пока удил его начисто. Завершил он дополнительным припевом:
Пылинку в небе мы отыщем,
Глядишь - и в списки занесли.
Вернуться бы к людским жилищам
На ласковых холмах Земли...
...затем в рассеянности вспомнил, что хотел присоединить исправленный первый куплет:
А в небесах полно работы
И ждут, и манят нас они.
Готовность! Старт! И пропасть взлета!
Внизу - увядшие огни.
В путь, сыновья великой Терры.
Могучий двигатель ревет.
Отринув страх, не зная меры,
Вперед и ввысь! И вновь - вперед!
Теперь корабль был в безопасности и мог спокойно дохромать до дома без одного двигателя. Относительно себя Райслинг не был так уверен. "Ожог" кажется острым, думал он. Райслинг не мог видеть яркий розовый туман, клубящийся в отсеке, но знал, что он есть. Райслинг продолжил реанимацию продуванием воздуха через внешний клапан, и повторил это несколько раз, стараясь понизить уровень радиации так, чтобы его смог выдержать человек в соответствующих доспехах. Занимаясь этим, он послал еще один припев, последний кусочек подлинного Райслинга, который когда-либо мог быть:
А под последнюю посадку,
Судьба, мне шарик мой пошли.
Дай приласкать усталым взглядом
Зеленые холмы Земли.
ВЗРЫВ ВСЕГДА ВОЗМОЖЕН
— Положите ключ на место!
Человек, к которому это относилось, медленно повернулся и взглянул на говорившего. Лица нельзя было разглядеть под странным шлемом тяжелого медно-кадмиевого панциря.
— Какого черта, док?
Они смотрели друг на друга как два гладиатора, ожидающие только сигнала к бою. Голос первого прозвучал из-под маски тоном выше и повелительнее:
— Вы меня слышали, Харпер? Положите немедленно ключ и отойдите от этого триггера! Эриксон!
Из дальнего угла контрольного зала к ним приблизилась третья фигура в панцире.
— В чем дело, док?
— Харпер отстранен от дежурства. Пошлите за его сменщиком! Дежурным инженером назначаетесь вы.
— Хорошо.
Судя по голосу и манерам, третий был флегматиком, — казалось, что все происходящее его нисколько не касается. Инженер, которого подменил Эриксон, положил гаечный ключ на место.
— Слушаюсь, доктор Силард! Только и вы пошлите за своим сменщиком. Я потребую немедленного разбора дела!
Возмущенный Харпер круто повернулся и пошел к двери Силарду пришлось дожидаться сменщика минут двадцать. Это были неприятные минуты. Может быть, он поторопился. Возможно, он вообще напрасно решил, что Харпер не выдержал напряжения работы с самой опасной машиной в мире — комплексным атомным реактором. Но если он и ошибся, то ошибка в нужную сторону, ибо в этом деле заскоки недопустимы, потому что любой заскок может привести к атомному взрыву почти десяти тонн урана-238, урана-235 и плутония.