Рассказы
Шрифт:
Она допила виски и протянула ему бокал, а потом прошла за ним на кухню. Он тщательно отмерил следующую порцию и вернул ей бокал.
– А теперь скажите мне, почему вы начали раздеваться?
Она нахмурилась.
– Я не знаю, не знаю, не знаю. Наверное, на меня нашло какое-то затмение. Она округлила глаза и добавила: - Но я совершенно не чувствую себя сумасшедшей. Могла я свихнуться и сама этого не заметить?
– Вы не свихнулись... во всяком случае, не более, чем все остальные,уточнил он.
– Скажите мне, вы видели, чтобы кто-нибудь делал такое?
–
– Ну, тогда читали где-нибудь?
– Да нет же. Хотя подождите минутку. Эти люди в Канаде. Дуко...духо... в общем что-то в этом роде.
– Духоборы. И больше ничего? Никогда не участвовали в заплывах нагишом? Покер на раздевание?
Она покачала головой.
– Нет. Вы можете мне не верить, но я всегда была из тех девочек, которые раздеваются под ночной рубашкой.
– Она покраснела и добавила: - Я и сейчас так делаю, если только не вспоминаю, как это глупо.
– Я вам верю. И вы никогда не слышали упоминаний о чем-нибудь подобном в выпусках новостей?
– Нет. Хотя подождите! Кажется, это было недели две назад. Какая-то девушка, в театре, при большом скоплении народа. Но тогда я думала, что это было сделано ради рекламы. Ну, вы знаете, они специально придумывают такие штуки.
Он покачал головой.
– Тут дело не в этом. Третье февраля, в Гранд Опера, миссис Элвин Копли. Судебное дело решили не возбуждать.
– Да? А вы откуда знаете?
– Извините, пожалуйста.
– Он подошел к письменному столу и набрал номер Городского Бюро Новостей.
– Альф? Это Пот Брин. Они по-прежнему занимаются той историей?.. Да, да, дело цыганки Розы. Сегодня были какие-нибудь новые случаи?
– Он подождал. Мид показалось, что она слышит, как в трубке кто-то ругается.
– Не надо так переживать, Альф, - жара не будет продолжаться бесконечно. Девять случаев, да? Ну, можешь добавить еще один - бульвар Санта Моника, сегодня после полудня. Нет, никого не арестовали.
– После короткой паузы он добавил: Нет, никто не успел узнать ее имени - женщина средних лет, косящая на один глаз, я случайно оказался неподалеку... Кто, я? Ну, зачем мне было ввязываться в подобную историю? Однако получается очень любопытная картина.
– Он положил трубку.
– Значит, косит на один глаз, да?
– проворчала Мид.
– Может быть, мне стоит позвонить им и сообщить ваше настоящее имя?
– О, нет!
– Вот и прекрасно. Итак, Мид, нам, наконец, удалось выяснить, каким образом вы столкнулись с подобной идеей - театр, миссис Копли. А сейчас мне хотелось бы узнать, что вы чувствовали, о чем думали, когда проделывали все это?
Она сосредоточенно наморщила лоб.
– Подождите минутку, Потифар - правильно ли я поняла, что еще девять других девушек учинили подобную штуку?
– О, нет - девять девушек сделали это сегодня. А вы были...
– Он на несколько секунд задумался.
– ...триста девятнадцатой в Лос-Анджелесе с начала нового года. У меня нет цифр по всей стране, но некоторое время назад, когда первые репортажи об аналогичных случаях появились в наших газетах, с Восточного побережья пришло предложение не раздувать
– Вы хотите сказать, что женщины по всей стране начали раздеваться в общественных местах? Но это же просто ужас!
Он ничего не сказал. Она покраснела, но продолжала настаивать.
– Да, это ужасно, хотя в данном случае разоблачалась я.
– Нет, Мид. Один случай может шокировать; но более трехсот представляют немалый интерес с точки зрения статистики. Именно поэтому я и хочу, чтобы вы рассказали мне, что с вами происходило в это время.
– Но... ладно, я попробую. Я уже говорила вам, что не знаю, почему я так поступила; я и сейчас не знаю. Я...
– Вы помните, как все происходило?
– О, да! Я помню, как встала со скамейки и начала стягивать с себя свитер. Помню, как расстегивала молнию на юбке. Помню, что подумала: мне надо торопиться - мой автобус остановился всего в двух кварталах, Я помню, как мне стало хорошо, когда я, наконец, м-м-м...
– Она замолчала, и на лице у нее появилось недоуменное выражение.
– Но я до сих пор не понимаю, почему я это сделала.
– А о чем вы думали непосредственно перед тем, как встали?
– Я не помню.
– Представьте себе улицу. Кто проходил мимо? Где вы держали руки? Сидели ли вы, скрестив ноги, или нет? Находился ли кто-нибудь рядом с вами? О чем вы думали?
– Ну... на скамейке рядом со мной никого не было, Я держала руки на коленях. Эти типы в перепутанной одежде стояли неподалеку, но тогда я не обратила на них внимания. Я ни о чем таком не думала, у меня болели ноги, и мне хотелось побыстрее вернуться домой - и еще я почувствовала, что мне стало ужасно душно. А потом...
– В ее глазах появилось отсутствующее выражение, - ... неожиданно я поняла, что мне нужно сделать. Более того, я почувствовала, что мое это просто необходимо сделать. И тогда я встала и... и я...
– В ее голосе появились истерические вотки.
– Успокойтесь, успокойтесь!
– вмешался Брин.
– Только не делайте этого опять.
– Что? Мистер Брин! Я и не собиралась делать ничего подобного.
– Конечно, конечно. А что было потом?
– А потом вы накинули мне на плечи свой плащ - все остальное вам известно не хуже меня.
– Она посмотрела на него.
– Скажите, Потифар, почему вы носите с собой плащ? Дождя нет уже несколько недель - такого сухого и жаркого сезона не было уже много лет.
– Точнее, шестьдесят восемь лет.
– Неужели?
– И все же я ношу с собой плащ. У меня есть такое ощущение, что когда дожди, наконец, пойдут, то спасения от них не будет. Может быть, они будут идти сорок дней и сорок ночей.
Она решила, что Брин пошутил, и рассмеялась.
– А вы можете вспомнить, как у вас появилась эта идея?
– продолжил Брин свои расспросы.
Она покрутила в ладонях бокал и немного подумала.
– Нет, не могу сказать.
Он кивнул.
– Я так и думал.
– Я вас не понимаю - если только вы не думаете, что я спятила. Вы так не думаете?