Рассказы
Шрифт:
Мистер Джойс вернулся в контору. Сев за стол у себя в кабинете, он отодвинул бумаги и погрузился в размышления. Воображение рисовало самые невероятные картины. Его познабливало. Наконец, как он и ожидал, раздался осторожный стук в дверь. Вошел Ван Цисэн.
— Я хотел бы пойти позавтракать, сэр, — сказал он.
— Пожалуйста.
— Но прежде я хотел узнать, сэр, нет ли у вас ко мне какого-нибудь поручения?
— Нет. Вы назначили мистеру Риду другое время?
— Да, сэр. Он будет в три часа.
— Хорошо.
Ван Цисэн дошел до двери и положил длинные тонкие
— Не желаете ли вы передать что-либо моему приятелю, сэр?
У Ван Цисэна было великолепное произношение, но звук «р» ему не давался, и получалось «плиятель».
— Какому приятелю?
— В связи с запиской миссис Кросби, сэр, которую она написала покойному Хэммонду.
— Ах, вот вы о чем. А я и забыл. Я говорил с миссис Кросби, но она отрицает, что писала что-либо подобное. Очевидно, это фальшивка.
Мистер Джойс вынул копию из кармана и протянул ее Ван Цисэну. Тот словно и не заметил этого жеста.
— В таком случае, сэр, у вас, я думаю, не будет возражений, если мой плиятель передаст записку прокурору?
— Разумеется. Но я не совсем понимаю, какая от этого выгода вашему приятелю.
— Мой плиятель считает, что он обязан действовать в интересах правосудия, сэр.
— Я никогда не стал бы мешать человеку, стремящемуся исполнить свой долг, Цисэн.
Взгляды адвоката и клерка встретились. Губы их не дрогнули даже от подобия улыбки, но они прекрасно поняли друг друга.
— Я не сомневаюсь в этом, сэр, — сказал Ван Цисэн, — однако, внимательно ознакомившись с делом Кросби, я вынес впечатление, что записка подобного рода может нанести непоправимый ущерб нашему клиенту.
— Я всегда был самого высокого мнения о вашей юридической проницательности, Цисэн.
— У меня появилась мысль, сэр, что, если бы мне удалось через моего плиятеля уговорить китаянку отдать нам записку, мы бы избежали многих неприятностей.
Мистер Джойс лениво рисовал профили на промокательной бумаге.
— Ваш приятель, разумеется, деловой человек. На каких условиях он согласен расстаться с запиской?
— Записка не у него. Она у китаянки. Он только родственник китаянки. Она очень невежественная женщина, сэр, и, пока мой плиятель ей не растолковал, она не понимала ценности записки.
— И во сколько же он ее оценил?
— Десять тысяч долларов, сэр.
— Да вы рехнулись! Где миссис Кросби взять десять тысяч долларов, как по-вашему? И, кроме того, уверяю вас, записка поддельная.
Говоря это, он не спускал глаз с Ван Цисэна. Его вспышка ничуть не тронула клерка. Он спокойно стоял у стола, полный внимания и почтения.
— Мистер Кросби владеет восьмой долей в Бетонгской каучуковой плантации и шестой долей в каучуковой плантации на Селантан-ривер. У меня есть плиятель, который одолжит ему необходимую сумму под залог этой собственности.
— У вас широкий круг знакомых, Цисэн.
— Да, сэр.
— Так вот, пусть все они отправляются к дьяволу. Я никогда не посоветую мистеру Кросби дать хоть на пенни больше пяти тысяч за записку, появление которой легко объяснить.
— Китаянка не хочет ее продавать, сэр. Моему
плиятелю пришлось долго ее уговаривать. И теперь бесполезно предлагать ей сумму меньше упомянутой.Мистер Джойс по крайней мере три минуты взирал на Ван Цисэна. Клерк не дрогнул под этим пронизывающим взглядом. Он стоял, почтительно склонившись и опустив глаза. Мистер Джойс знал, с кем имеет дело. Хитрая бестия, подумал он, интересно, сколько он получит за эту сделку.
— Десять тысяч долларов — очень крупная сумма.
— Я не сомневаюсь, сэр, что мистер Кросби предпочтет уплатить эту сумму, лишь бы его жену не повесили.
Мистер Джойс опять помолчал. Что еще известно Цисэну? Он явно не желает торговаться, должно быть, у него для этого есть веские основания. И эту сумму они, видимо, назначили потому, что заправилы, кто бы они ни были, неплохо осведомлены о возможностях, которыми располагает Роберт Кросби, — знают, что больше денег ему не поднять.
— Где сейчас эта китаянка? — спросил мистер Джойс.
— Она гостит у моего плиятеля, сэр.
— Она приедет сюда?
— Мне кажется, сэр, лучше бы вам к ней съездить. Я могу проводить вас туда сегодня вечером, и она отдаст вам записку. Но она очень невежественная женщина, сэр, она совершенно не разбирается в чеках.
— Я и не собирался давать ей чек. Я привезу банкноты.
— Если денег окажется меньше десяти тысяч долларов, сэр, это будет бесполезная трата драгоценного времени.
— Понимаю.
— После завтрака я съезжу предупредить моего плиятеля, сэр.
— Прекрасно. Ждите меня у входа в клуб в десять часов вечера.
— С удовольствием, сэр.
Он слегка поклонился и вышел. Мистер Джойс тоже отправился завтракать. В клубе, как он и ожидал, он увидел Роберта Кросби. За его столиком все места были заняты, и мистер Джойс, проходя мимо в поисках свободного места, коснулся его плеча.
— У меня к вам небольшое дело, не уходите, — сказал он.
— Ладно. Когда освободитесь, дайте знать.
Мистер Джойс уже решил, как повести разговор. Он позавтракал и в ожидании, пока клуб опустеет, сел играть в бридж. Ему не хотелось на этот раз приглашать Кросби к себе в контору. Немного спустя Кросби пришел в карточную комнату и стал следить за игрой. Когда партия кончилась, все игроки разошлись по своим делам, и они остались вдвоем.
— Вышла одна неприятность, дружище, — сказал мистер Джойс как можно более непринужденно. — Оказывается, в тот самый вечер ваша жена послала Хэммонду записку с приглашением приехать к вам.
— Быть этого не может! — вскричал Кросби. — Она ведь все время говорит, что задолго до этого не общалась с Хэммондом. Я сам могу подтвердить, что она месяца два в глаза его не видела.
— Однако факт налицо — записка существует. Она в руках той китаянки, с которой жил Хэммонд. Ваша жена собиралась сделать вам подарок ко дню рождения и хотела попросить Хэммонда помочь ей с покупкой. Сразу после трагедии она была так взволнована, что забыла об этом, а потом боялась признаться в ошибке, после того как уже утверждала, что не общалась с Хэммондом. Очень неприятно, но, пожалуй, совершенно закономерно.