Чтение онлайн

Я валю всё на сегодня. Свой отвратительный внешний вид: непричёсанную шевелюру, обросшее щетиной лицо, сонливые глаза, зевающий рот, не достриженные ногти. На ногах. Не глаженую рубашку и не чищеную обувь. Свою неуверенность. И прощаю себе сегодняшний день. Обещая начать новую жизнь. Уже завтра.

Но наступает завтра. И становится сегодня. И ничего не изменяется в моей жизни. Я всё тот же злой, ненавидящий себя пессимист. Упрекающий своё "Я" по любому поводу. И без него тоже. Паразит, разрушающий собственные нервные клетки. Мазохист, откладывающий свою жизнь на завтра.

Уже полжизни.

Глупец. Начни сегодня. Жить!

2 августа 1999-го года.

Комплимент.

Она жила среди помоев. И питалась падалью. Приводя окружающих в ужас. Гнев. Своим карканьем. Ворона. И была неприглядной. Даже уродливой. На фоне летающей фауны. Птиц. И стоящей флоры. Растений. Олицетворяя ложку дёгтя в бочке. Мире этом.

Но каждую ночь, перед сном, она заглядывала в зеркало. И повторяла слова: "Красавица, умница, счастливая". Даруя себе комплимент. Веруя в свои слова. Всем существом.

Что помогало ей жить. Триста лет. Между прочим.

ї

3 августа 1999-го года.

Лингвистика.

Однозначно. Силён великий и могучий. Язык, разумеется. Русский. Многогранен. Заимствовав огромное количество слов из других языков. Народов, с которыми не дружит. Но услугами пользуется. Придав им, словам, свои окончания. Иногда суффиксы. Русифицировав их. Видоизменив до неузнаваемости. Поместив в толковый словарь слов. С бестолковым объяснением. Интерпретацией. На тему, далёкую от дословного перевода с конкретного языка.

Язык красив. И умён. Очень богат и совершенно не скареден. Настолько, что кормит не только логопедов, но и целую армию загадочных людей. Отвлечённых от режима дня. Прозвавших себя богемой. Творческой: писателей, поэтов, чтецов, юмористов, сатириков, конферансье и простых тамада. Нашедших свой хлеб в слове. Выбивая из него славу. И длинный рубль. И материальное благосостояние в целом. А ещё, оставляя о себе память. В сердцах поклонников. В записях. Навеки.

Хитёр язык. И коварен. Широк в употреблении. Диалектен и акцентен. В зависимости от обстоятельств. И географического расположения говорящего. Его говора. Литературен. Дипломатичен или матерен. Что позволяет даже дипломату иногда материться. Так, для души. И от души. Не переходя при этом на другой язык. Иностранный. Говоря на родном, непонятном заграничному слуху наборе слов, носящем определённый смысл. Сложный для осознания.ї

Смешон он. Иногда. И навевает массу вопросов. У меня лично. Например, почему непригодное к употреблению изделие и сочетание узами Гименея характеризуется одним и тем же словом. Брак. Разве в этих двух явлениях много общего? Или второе, по сути своей, и есть первое? Не пойму. Или, почему седло велосипеда. Или, карета скорой помощи. Или, баранка автомобиля. Или, рубашка карты. Игральной. И многое другое. Общепринятое...

Да. Он велик и могуч. Язык, разумеется. Русский. Воистину велик.

4 августа 1999-го года.

Что такое хорошо, и что такое плохо.

(баллада о водке)

Хорошо, когда она есть. Особенно, когда её много. И ты об этом догадываешься. Одна только мысль об этом уже поднимает настроение. Согревает душу. А позже, при

самом процессе, и все остальные органы. Внутренние.

Хорошо, когда есть где. Хорошо, когда есть с чем. Хорошо, когда есть с кем. При наличии и первого, и второго, и третьего (не более) "факторов", столь необходимых для приличия, она идёт. И идёт хорошо. Ровно. И поровну.

Хорошо, когда в норму. Которую каждый должен знать. Хотя бы приблизительно. И не пытаться косить под соседа. Казаться сильнее своей природы. Опытнее своего партнёра. Бездоннее широко известной бочки. Из пословицы.

Хорошо, когда бьёт. Заметно, но не сильно. И это становится очевидным. По весёлости, краске глаз и торможению коры головного мозга. Который перестаёт быть серым веществом. Заливаясь кровью и уединяясь в сепаратные полушария.

Хорошо, когда летаешь. На полном автопилоте. И есть кому контролировать твой полёт. Помогая расправить крылья, не сбивая тебя с высоты. Потакая твоим причудам. И минутным идеям, которые исчезают едва появившись.

Хорошо, когда утро. И ты в постели. Своей. В которую неизвестно как попал. Не промахнулся. И ничего не помнишь. Ничего, абсолютно. И тебя мутит, голова разламывается. А во рту сухая горечь. Полнейшая прострация. И нарастающий стыд. За себя. В беспамятстве.

Плохо, когда хорошего слишком много.

5 августа 1999-го года.

Когда мы бываем детьми.

Когда мы бываем детьми, нас водят за нос. И за руку. Туда, куда мы не хотим идти. И кормят тем, что мы не хотим кушать. И укладывают спать тогда, когда мы этого не хотим.

Когда мы бываем детьми, нас учат играть. В те игры, в которые можно играть. В том месте, где нужно играть. Столько, сколько позволено играть. По времени.

Когда мы бываем детьми, нам толкуют жизнь. Заставляя зубрить предметы, соблюдать дисциплину. Оценивая знания в баллах. Сдавая экзамены. Аттестуя нас на зрелость.

Когда мы бываем детьми, каждый шаг наш трактуют ошибочным. И наказывают за любую попытку повзрослеть. Покурить или выпить. И вернуться домой позже упорядоченного. Нарушив покой воспитателя.

Когда мы бываем детьми, нам навязывают судьбу. Уготовленную не нами. От которой нельзя уйти. Которая сообщает об этом после. Свершившегося. Огорчая всех. Нас в первую очередь.

Когда мы заводим детей, мы ведём себя так же, как с нами. Воспитывая младших запретами, позволяем себе ребячество. Резвимся на каруселях, веселимся на аттракционах, собираем игрушки, плещемся в море и катаемся на велосипедах. Сколько вздумается.

Тогда мы бываем детьми, когда можем себе это позволить.

9 августа 1999-го года.

Мои аэропорты.

Не люблю аэропорты. Ненавижу их. Но посещаю. Чаще, чем часто. Больше, чем хотелось бы. Столько, сколько необходимо. Ведь это часть моей сегодняшней жизни. Кусок бытия. Моё настоящее.

Не люблю аэропорты. Но с интересом наблюдаю за пассажирами. Людьми, несущими свою культуру. В мир. Одежду и обычаи. Обряды. Язык, а вместе с ним акцент. Порой неповторимый. И понимаю: жизнь стоит. Она застыла. Меняются лишь люди и технологии. Но не традиции.