Чтение онлайн

Ефремов оказался порядочным человеком и деловым, хорошим хозяином. Для своего семейства на высоком берегу речки Грязенки он поставил великолепное здание классической архитектуры, настоящий дворец, в каждой детали которого чувствуется рука большого, хотя и оставшегося неизвестным, мастера. И сегодня, проезжая вдоль шоссе Петербург – Луга, можно полюбоваться благородными очертаниями обширного дома и парком, разбитым вокруг него.

Ефремов сделал удачную карьеру и после смерти своего покровителя пошел служить в Ассигнациональный банк, где дослужился до чина статского советника. Намного пережив его, Ольга Дмитриевна окончила свою жизнь респектабельный, весьма обеспеченной дамой.

Когда Безбородко умер, его дочери Наташе было

около девяти лет. Ефремов воспитал ее, дал отличное образование, и со временем Наташа превратилась в привлекательную, веселую девушку, загодя получившую от своего отца существенное приданое, что и помогло, видимо, ей сделать очень хорошую партию.

Итак, расскажем о кончине Безбородко невторопях, поподробнее, ибо дела его, и большие, государственные, и совсем незаметные, касающиеся людей совсем мелких, незнатных, одинаково требуют похвального несуетного слова. И дело .тут не в том, что к голове этого человека, как многократно утверждалось, «трудно было прибрать равную», а в том, что современники оценили его редкие качества, совершенно, кажется, шедшие вразрез с понятием о человеке, облеченном огромной властью: удивляли «премягкий нрав» канцлера и «незлобливое сердце даже и против враждовавших ему».

Когда разнеслась весть о болезни вельможи, и в лачугах, и во дворцах люди охнули – часто ли такое бывает? Сам же Безбородко той весной все же надеялся подняться, говорил друзьям, что до конца отделает свой московский дом, перевезет туда свои коллекции, а в Петербург и носу не покажет.

Однако смерть все же приближалась к Безбородко: первый удар лишил его подвижности, но разум и речь были ясны. Александр Андреевич, как писали, «в приближении второго удара надиктовал Кочубею свободу своей челяди и возвратил спорные земли».

После второго удара, уже плохо владея языком, он велел составленное им заранее завещание читать громко, чтобы собравшиеся у его постели люди слышали: «Погрести тело просто, не делая пышной церемонии, а деньги чтоб обратить на богоугодное дело».

...Старая нянька, когда-то повивальной бабкой принимавшая у Каратыгиной дочку да так и оставшаяся в доме Безбородко, который день сидела в поставленном для нее кресле возле кровати умирающего, не пила, не ела и, от слабости еле ворочая языком, все увещевала его:

– Не к сроку ты, родимый, собрался. Я-то куда старее, али Господу недосуг меня прибрать, никчемушную, а тебе бы еще пожить. С тобой-то покойнее. Слышь, что ли? Не помирай, батюшка, поживи чуток.

И она клала свою коричневую от старости ладонь на пухлые пальцы канцлера, выглядывавшие из-под кружев рукава. Веки его чуть вздрагивали от этого прикосновения, а потом снова замирали. Который день с распухшим от слез лицом Ольга Дмитриевна шепталась с докторами, а потом, постояв возле умирающего, снова утыкалась в платок и уходила.

К утру шестого апреля все было кончено. Потом вспоминали: «Государь император, невзирая на завещание, указал похоронить церемониально, и ни один не стяжал общего сожаления до такой степени, с каковым провожали покойника».

К знаменитому дому потянулась бесчисленная вереница желавших проститься с Безбородко. «Роскошная картинная галерея, где стояло тело почившего, представляла печальный вид, – свидетельствовали очевидцы. – Все картины, стены и окна были завешаны черным сукном, украшенным серебряными крестами, и тускло освещались четырьмя свечами. В переднем углу на катафалке возвышался гроб с прахом, а над гробом висел сделанный именно для этого случая богатый балдахин из малинового бархата с золотым фигурным подзором на восьми столбах со страусовыми перьями». Москвичи требовали подробностей о прощании с Безбородко и, в свою очередь, писали в Петербург: «Сколь покойника Москва любила! Не можешь себе представить, до какой степени восходило о нем сожаление...»

Надгробие

Безбородко в Благовещенской усыпальнице Александро-Невской лавры привлекает посетителей прежде всего исключительной художественной красотой. Имя же самого екатерининского канцлера в памяти поколений заслонила громоподобная слава его современников – Потемкина, Ушакова, Суворова. Но давайте не забывать: мощь государства, его международное влияние добываются не только в грохоте сражений, но и за столом дипломатических переговоров. И здесь Безбородко не было равных. Он один стоил целой армии.

И правда, даже сегодня, больше двух веков спустя, чувствуешь, насколько люди, вообще-то довольно равнодушные к такого рода событиям в мире власти предержащей, с искренней печалью отнеслись к смерти Безбородко. Все улицы и переулки, примыкавшие к дому канцлера, до самого Невского проспекта были запружены народом. И в день погребения вся эта огромная толпа, пропустив траурный кортеж, тихо пошла вслед за ним к Александро-Невской лавре. «Император со свитою, родные, сослуживцы, друзья и недруги провожали его тело...» Здесь, в Благовещенской усыпальнице, уже была приготовлена могила.

Покойный был одет в роскошный, расшитый золотом мундир канцлера Российской империи, все остальное оставил этому суетному миру. «У гроба карманов нет», – как говорят простые люди...

Выждав положенный срок и отдав должное памяти своего великого сородича, наследники Александра Андреевича озаботились дележом его громадного богатства. Среди истинной и мнимой родни умершего имелся главный, исключавший всякие сомнения наследник. Это был его родной брат, граф Илья Андреевич Безбородко.

Счастливый в семейной жизни, богатый и вполне довольный своей судьбой, он по прошествии некоторого времени предпочел, не мудрствуя лукаво, разделить доставшееся ему от брата движимое и недвижимое имущество между двумя своими дочерьми, уже взрослыми: старшей Любовью и младшей Клеопатрой.

Любовь Ильинична к этому моменту была уже замужней дамой и имела двоих сыновей.

На портрете В.Л. Боровиковского маленькая графиня Клеопатра Кушелева изображена со своей матерью и сестрой. Может, это и хорошо, что никому не дано знать своего будущего? Сейчас девочку, которая держит в руках медальон с изображением умершего отца, хранит от всех невзгод материнская забота и любовь. Но придет время, когда Клеопатра останется один на один со всеми горестями и разочарованиями взрослой жизни. И не хватит всего золота мира, чтобы откупиться от них.

Младшая же Клеопатра Ильинична ходила в невестах. Светское общество, разумеется, пристально наблюдало, сумеет ли Илья Безбородко поделить между дочерьми наследство так, чтобы обе остались довольны.

Интерес отнюдь не напрасный: время от времени Петербург оглашался громкими скандалами на этой почве.

Но в семействе все обошлось – никаких претензий сестры не высказывали. Хотя теперь кажется, что Клеопатре Ильиничне перепало больше. Возможно, по доброму родственному рассуждению на это пошли сознательно: она была еще «непристроенной», с судьбой неопределившейся и, по мнению дружной и заботливой семьи, тем самым имела преимущества перед замужней сестрой.