Чтение онлайн

темноты вклиниться в интервал между колоннами и незаметно подойти к

мосту... Это удалось сделать. Первым к переправе подошел танк лейтенанта

Гусарова, потом второй танк лейтенанта Крымова. Саперы, находившиеся на

броне, спешились и бросились осматривать мост, не ветхий ли он, смогут ли

пройти по нему танки. Из-под моста вдруг выскочил гитлеровский офицер.

Саперы успели задержать его. Выяснилось, что этот офицер — инженер

немецкого пехотного полка; он уже заложил взрывчатку и ждал момента, когда

пройдет

берег, чтобы обезвредить мины... До их возвращения нельзя было ничего

предпринимать. Между тем новая немецкая колонна уже подходила к мосту. Из

прибрежных кустов отчетливо послышалось: «Шнель, шнель». Голос

гитлеровского офицера торопил своих солдат. Казалось, еще три — пять

минут — фашисты подойдут ближе и обнаружат нас.

Напряжение росло с каждой минутой. Наконец, прибежал запыхавшийся

сапер:

— Все в порядке, товарищ майор, — шепотом доложил он. — Мины

обезврежены.

Я подал команду переправляться. Пошли танки Гусарова и Крымова.

Темная ночь скрыла их из виду. Мой танк оставался на месте, чтобы охранять

мост с восточного берега.

— «Переправились благополучно», — по радио кодом доложил мне

лейтенант Гусаров.

То ли этих двух слов, переданных по радио, было достаточно, чтобы

гитлеровцы обнаружили нас, то ли что-то другое было тому причиной, но

Михайлув вдруг ожил. В разных местах засверкали огоньки пушечных

выстрелов, загрохотали артиллерийские залпы. Мины и снаряды рвались у

переправы, падали в реку. Вторым залпом фашисты накрыли свою колонну,

которая приближалась к мосту справа от меня. В колонне загорелись машины.

В Михайлуве вдруг вспыхнул пожар. Зарево осветило танки Гусарова и

Крымова. Я увидел их на том берегу, неподалеку от моста. Противник,

обнаруживший в своем тылу советских танкистов, бросил против нас до

батальона пехоты. Гусаров и Крымов отбивались огнем из пулеметов. Но вот

по дороге, ведущей из местечка к мосту, появились два вражеских танка.

Угроза для тридцатичетверок Гусарова и Крымова возросла. Наступил

отчаянный момент боя, когда побеждает лишь более сильный духом и более

умелый в бою... Фашистские танки потонули в дыму разрывов и загорелись. Но

и после этого опасность не миновала. Гитлеровские автоматчики и

гранатометчики вновь стали приближаться к нашим машинам.

— Прошу вызвать огонь по восточной окраине Михайлува, — радировал я

командиру бригады. Но наша артиллерия почему-то медлила. Ее, очевидно, все

еще задерживала пробка, образовавшаяся у лесного болота.

А бой у моста нарастал. На обоих берегах Пилицы в районе переправы

рвались снаряды. В темноте каждый разрыв снаряда казался особенно

зловещим. Нервы мои были напряжены до предела. Рядом с моим танком

загорелся дом. Машина оказалась на виду у противника.

просочиться к мосту и снова занять его. Стоять и стоять!»

Пламя горевшего дома нагрело броню. В танке стало нестерпимо душно.

Верхняя часть дома рухнула на танк.

— Назад! — крикнул я водителю.

Мы отошли настолько, чтобы мост все же был виден.

— Осталось 17 снарядов, — доложил мне башенный стрелок.

Продолжать стрельбу по Михайлуву было теперь бесполезно: снарядов

мало, да и что могла сделать одна моя пушка против двух десятков

вражеских, стрелявших из Михайлува? Надо было беречь снаряды, чтобы

прикрыть переправу от фашистов, притаившихся в прибрежных кустах.

А взрывы продолжались. Немецкие снаряды падали и в реку, взметывая

фонтаны водяных брызг, и на горевший дом, множа в новых местах костры, и у

моей машины. Очередным взрывом на танке сорвало антенное устройство.

Радиосвязь прекратилась.

«Продержаться еще немного... Скоро по Михайлуву ударит наша

артиллерия, подойдут танки, пехота, подоспеет помощь!..»

И вот позади возник гул. Это открыли огонь «катюши». Снаряды

разорвались на восточной и северной окраинах Михайлува, разорвались как

раз в тех местах, откуда стреляли пушки. Мощный залп повторился. Открыли

огонь наши пушки. Фашистская артиллерия смолкла.

— Быстро к мосту! — приказал я водителю. Одним рывком танк выскочил к

реке.

Переправа была удержана! В ту же ночь по ней двинулись

механизированные колонны из состава 2-й танковой армии...

Спасибо «катюшам»! Они пришли нам на помощь в самый трудный и

решающий момент... К сожалению, мне так и не удалось узнать, кто, какой

полк или дивизион реактивной артиллерии произвел залпы, которые помогли

нам выполнить трудную задачу и спасли меня и моих товарищей: три дня

спустя я был тяжело ранен и меня отправили в тыловой госпиталь».

* * *

На рассвете, как правило, начинались все крупные наступательные

операции. На рассвете гремели первые залпы «катюш», почти всегда

начинавшие артиллерийскую подготовку. И сколько бы орудий затем ни

вступало в бой — сотни, тысячи — всегда неизменно всесокрушающей грозой

прокатывались и гремели залпы реактивной артиллерии.

На улицах Познани, над фортами старинной крепости грохотали разрывы.

Наша артиллерия вела огонь с востока и запада, с севера и юга. Кольцо

вокруг окруженных войск противника сжималось.

Советская Армия уже стояла на Одере, в 80 километрах от Берлина. Но в