Рассечение
Шрифт:
– Заберете? – не веря своим глазам, уточнила Ася. – Вот именно сейчас?
Черти, наверное, не умели говорить, но подхватили ее и понесли. Даже взвизгнуть она не успела.
– Куда вы меня тащите?
Ответ напрашивался сам собой.
– А дерево?
Черти ее не послушали.
Они и так ждали слишком долго. Прежде, чем мир померк и схлопнулся в черноту, Ася успела заметить небольшую пещеру, а в ней стоял посреди похожий на обеденный стол первобытных людей камень...
Пробуждение – если это было оно – оказалось странным. Ася снова была в том же коридоре, где
– И все? – спросила она у стража.
Он не умел говорить, и смысла-то вопроса, наверное, тоже не понял, и Ася уже успела себя обсмеять за такое поведение, но лангольер вдруг отозвался приятным женским голосом:
– Ты должна защитить Древо!
– Вот тебе и раз, - подумала девушка.
И побежала дальше по коридору. Ели ее черти? Кто знает? Она ничего не помнила. Но тело вроде было прежним, разве что, поубавилось усталости, и ноги несли ее так легко, словно она долго готовилась к марафону. Страж, вернее, как выяснилось, стражница, едва поспевала следом.
Коридор на этот раз кончился быстро, и они прибежали в знакомые мрачные чертоги.
Дерево было на месте.
Под ним, привалившись спиной к стволу, лежал скелет.
– Ну и кого тут надо спасать? – заорала Ася с порога.
Черный не шелохнулся.
Дерево, с виду вполне нормальное, пошевелило ветвями, и шарики-миры на них нежно зазвенели.
– Де ля Серна! Ты там как, живой?
Вопрос, наверное, был глупым, особенно учитывая то, где они находились. Но дерево едва слышно отозвалось:
– Помоги мне.
– А чем?
Ася подошла поближе. Скелет опасным не казался, более того, кажется, он наконец-то умер совсем, потому что кости его уже ничего не связывало между собой, и если бы не лохмотья – рассыпался бы от малейшего ветерка. И с кем тут воевать?
– Куда я, туда и он, - слабым голосом пояснил Мартин.
– Вот и как это понимать?
Ася подошла к скелету и на пробу подергала его за руку. Делать этого совсем не хотелось – мерзко было. А когда иссохшая, давным-давно сгнившая конечность осталась у нее в руках, девушка взвизгнула и отскочила.
– Фу, - пожаловалась она. – Зачем я это делаю?
– Так делу не помочь, - согласилось дерево. – Он отравляет меня собой. Сделай что-нибудь, и поскорее!
– Легко сказать!
Ася огляделась. Ничего, даже малость похожего на ответ на ее задачку, вокруг не было. Темнота, пустота, бесполезный страж, да еще остатки мертвого шамана, тоже непонятно, куда и кому годные. Разве что колотушку из них сделать, что ли... Но где взять бубен?
– Принеси мне бубен! – на пробу попросила Ася у стража. – Буду камлать!
«Если сумею», - добавила она про себя.
Откуда страж возьмет бубен, она пока даже думать не хотела. Что-то вспоминалось о том, что вообще-то, свое орудие труда шаман должен сделать самостоятельно, но тут как на зло не было ни магазина товаров для творчества, ни времени, чтобы научиться. Кажется, еще немного, и дереву правда конец.
А заодно и всем мирам, что оно бережет. Ася видела, как от скелета расползается по стволу гниль.– Оттащить его надо,- решила она, и, скорчившись от отвращения, принялась отшвыривать подальше легко отрывавшиеся друг от друга кости.
Последним покатился в угол треснутый давно пустовавший череп.
– Ты извини, если что, - сдерживая глупую, совсем неуместную улыбку, сказала Ася. – Бедный Йорик!
Эта мысль потянула за собой другие. Целая цепь воспоминаний – медленно сгоравшая от туберкулеза мама, а потом этот учитель – кажется, отец лечил его, не жалея сил, точно хотел сквитаться с судьбой. Чем он там болел? И откуда она знает это, ведь оба молчали! И даже Ковальский старался неудобную тему обходить, наверное, из солидарности.
Ася постучала по стволу:
– Тук-тук, есть кто дома?
– Пока да, - скрипнуло дерево голосом де ля Серна. – Но мне очень плохо. Я гнию.
– А ты чем болел, напомни?
– Рак легких! – с готовностью выдал посол Гондураса. – Ты разве не знаешь теперь?
– Кажется, знаю. Но у меня не то, чтобы много времени было на адаптацию! Меня кажется только недавно сожрали. И то не факт.
– Сожрали все-таки, - с явным облегчением сказал Мартин. – Что ж, это уже что-то.
– Черный шаман – это ведь твоя болезнь?
– Что?
– Его нет на самом деле, он давно умер! – пораженная собственной догадкой, проговорила Ася. – Он – твоя болезнь. Ты дал ей лицо и имя.
– Очень смешно! – обиделся учитель.
– А все-таки подумай!
Кости черного шамана теперь валялись где попало, но гниль со ствола так и не ушла. Более того, она продолжала расползаться, и Асе стало не по себе – а вдруг она погубила вселенную, легкомысленно согласившись отдать Мартину привилегию побыть деревом. Хотя кому она врет, деревом ей быть совсем не хотелось, наверное, поэтому и вышло так легко сбагрить эту обязанность! Только сказала «да» - и пожалуйста, уже новое мировое древо тянется к полярной звезде из глубин Туонелы.
А что у дерева проблемы с головой такого масштаба – этого она не учла. Думала, само пройдет. И что теперь с ним делать?
– Мартин, ты мертв, - напомнила она, лихорадочно пытаясь подобрать новые, более убедительные доводы. – Лет двести уже. Какой у тебя может быть рак? Ну подумай сам! Ты же привидение!
– Насчет последнего не уверен, - задумался де ля Серна.
– Как ты можешь болеть, если ты уже помер? – надавила Ася. – Это попросту невозможно!
– Я, наверное, привык... – с некоторым смущением признал учитель.
– Отвыкай! А то ты будешь очень хреновое дерево!
– Заметил уже.
– И я стану деревом сама, - добавила девушка. – Даже если мне этого очень не хочется. Но это фигня по сравнению с тем, что ты сейчас со своей привычкой болеть нечаянно сгноишь всю вселенную!
– Помоги мне!
– Да уже, слепой ты идиот! – заорала Ася на все чертоги. – Уже помогаю! Куда, блин, больше! Или бери себя в руки, в ветки, что у тебя там теперь, или вылезай оттуда – сама постою! Считаю до десяти! Раз, два, три...