Чтение онлайн

– Звучит неплохо, - согласился отец. – Когда я был еще юношей и приехал в гости к дядьке на каникулы, в деревню прибежал лось...

Про то, что лось завяз в болоте, а голодные жители деревни захотели его промыслить, Ася давно знала со слов тетки, поэтому рассказ о приготовлениях и о том, как отец пробирался к нему на лыжах по болоту слушала вполуха. Но когда доктор добрался до напитка, вскинулась.

– Он же тебе мухоморы подсунул! – догадалась девушка. – Без вариантов!

– Думаю, да, - вздохнул отец. – Я заснул и видел очень странные сны. Как будто и не мои вовсе. Племя саамов, кочующее по тайге, а я среди них – шаман. И мне лет сто, не меньше! Пора умирать, а умереть я не могу, потому

что некому отдать дар. Никто не годится. Странно, да?

– Думаю, в дальнейшем стало еще хуже, - пробормотала Ася. – Бывают шаманы женщины?

– Кто ж знает. Надо у побратима спросить, если свидимся.

– Должны быть, наверное.

– Когда я проснулся, оказалось, что старик умер. Судя по тому, что от него осталось, давным-давно, лет сто назад! Вот я удивился! И замерз страшно – пока я там сидел, оказывается, началась зима, и вовсю шел снег. Пока выбрался, не мог понять, сплю я или брежу. Раньше без очков шагу ступить не мог, а теперь видел каждую шерстинку у белок. И мир стал... иным. Ярким, плотным, живым. Я лес, конечно, и раньше любил – мы, финны,все такие. Жизни без него не представлял. Но теперь он мне показался волшебным, кругом – духи, камни, которые не камни, деревья песни поют тихонечко.

– Камни – это маахисы, - авторитетно заявила Ася. – Они хорошие.

– Встречала их уже?

– Да, и не раз. С ними нетрудно договориться. Вот чтоб деревья пели, такого не слышала. Может, это у тебя от мухоморов были видения?

– Кто знает, - пожал плечами доктор. – С тех пор сны я видел постоянно, и редко, чтоб свои. Стал ко мне приходить этот мертвый старик. Сперва просто сидел на пне, не пытался заговорить. Потом – спрашивал, чего мне нужно, почему жду? Потом обещал всякое... Но тут война началась, не до того стало. Меня отправили на Юг, в лагерь для военнопленных. Был кромешный ужас, я даже говорить тебе не хочу, что там творилось. Хотели химическое оружие на них испытывать. Мой командир – полковник Мартин – отказался, и его разжаловали. Я тоже хотел сорвать погоны, но меня упекли на гауптвахту. Ночью старик пришел снова – и научил, как выйти. Мне б сидеть там спокойно – приказ уже отозвали – но я послушал его и ушел в Пустошь.

– Пустошь? – заинтересовалась Ася.

– Мертвый Юг, - кивнул доктор с таким видом, будто это всем известно. – Бесплодные земли... и пустые древние города. Я и помыслить не мог, что они существуют. И что не так уж они и мертвы. Нет, днем, конечно, все было как положено в тысячелетних развалинах. Но потом, когда темнело, в них возникали миражи. То засветятся окна, то люди по улицам гулять пойдут, нарядные... Я чуть не сошел с ума.

– А может, это он тебе показывал?

– Думаю, да, - выглядел отец так, словно опять оказался в этом городе и видел наяву все его недобрые чудеса. – Вот только кто бы мне это тогда подсказал.

– Или твоя сила, - продолжила мысль Ася.

Сорьонен грустно усмехнулся.

– Меня нашли там совершенно спятившим и посадили в тюрьму, - закончил он свой рассказ. – Там ко мне уже никто, кроме наставника, не приходил. Он договорился, чтобы меня отправили с заданием в Восточную столицу. И вот там стало гораздо хуже...

Дорассказать отцу не дал Ян, который начал скрести в дверь когтями и хрипло выть. Когда его впустили, оказалось, что волк насквозь промок и замерз, и теперь тихо скулил, поджимая хвост, пока Сорьонен устраивал его на одеяле прямо у очага. Ася села рядом и принялась гладить зверя по голове.

– Ты же волк!
– напоминала она. – Вы живете в лесу. В любой мороз.

– Но не плавают волки в море...
– раздумчиво произнес отец. – А от него рыбой несет на весь дом.

– А где Ленин, кстати?

Ленина

не было. Учитывая, в каком виде явился Ян, подозрения напрашивались крайне недобрые. Не свалился ли варан в пылу игры в море? Он ведь не умел плавать и просто шел на дно камнем!

– Ян, а куда ты подевал ящерицу? – уточнил доктор.

Волк скрипнул и проникновенно заглянул в глаза отцу. Ася все поняла и пошла надевать мундир, лежавший на столе.

– Я это одолжу, хорошо?

– Я с тобой пойду. Сейчас только уcтрою нашему больному горячее питье.

– Будешь поить волка чаем?- удивилась Ася, натягивая мундир.

– Есть что получше, - подмигнул отец и достал из завалов на столе какую-то пыльную бутылку зеленого стекла.

Выглядела она так, словно в ней мог запросто храниться крысиный яд. Или какой-нибудь отвар белладонны. Или что-то еще столь же странное и зловещее.

– Водка! – воздев к потолку указательный палец, объявил доктор. – Наипервейшее лекарство для восточников!

Ася закатила глаза.

Волк послушно глотнул из бутылки, а потом его глаза сразу потухли и голова сонно опустилась на лапы.

– Так-то получше, - кивнул отец. – Пойдем. Надо только к дворнику зайти.

– Зачем?

– За лопатой, я полагаю. Ты же не собираешься прыгать в море?

– Ну... – Ася не стала говорить, что в общем-то, именно в этом и состоял ее изначальный план. – Лопата – это хорошо.

Пока они грелись у камина в башне доктора, погода как-то испортилась. Снег больше не падал торжественно мягкими хлопьями, а летел в лицо, колючий и мелкий. С моря задул ветер. В парке погасли фонари, тропинки замело. Асе изменения не особенно понравились, но она решила подумать об этом позже. Сначала надо было спасти каменного монстра – кто знает, не может ли он и вправду захлебнуться?

– Он, наверное, и дышать-то не умеет, - задыхаясь, сказала девушка.

Она едва поспевала за отцом. Со своими длинными ногами он шагал так быстро, что Асе, тоже, в общем-то, не маленькой и не коротконогой, приходилось почти бежать.

По ветру полоскался бесконечно большой ей красный мундир.

Заметив, что дочь не хочет с ним расставаться, Сорьонен только хмыкнул и напялил какое-то бесформенное одеяние, настолько старое и изношенное, что им побрезговало бы и огородное пугало. На голову доктор определил старую облезлую меховую шапку, годную и Чингисхану (и вполне вероятно, знававшую его лично). Лихо заломив ее на затылок, чтобы не падала на очки, отец стал похож на разбойника. Особенно с длинной лопатой для уборки снега, которую он по дороге одолжил в дворницкой.

– Странное создание, - отозвался отец. – Но забавное.

– Кстати, об этом, - пытаясь уцепиться за полу отцовского балахона, напомнила Ася. – Ян!

Сорьонен поймал ее за руку и взял на буксир.

Если бы Ася не видела перед собой отца, подумала бы – вернулся скелет. Очень уж тощая и жесткая у доктора оказалась кисть.

– Я не знаю, как его превратить обратно! – радостно сообщил доктор. – Так что пусть пока так живет.

– Не жалко тебе его?

– Жалко, - потупил глаза отец.

На набережной тоже было темно и скользко. Если и были там какие-то следы побоища, все замело. Отец достал из складок одеяния фонарь, зажег его, в задумчивости стал прохаживаться с ним вдоль черной беспокойной воды.

Ася поняла – никого они тут не найдут.

Ничего, совсем ничего не видно. А еще холодно и темно. Гостеприимный праздничный мир явил свою истинную суть и оказался ловушкой.

– Ленин! Вылезай! – закричала она, сложив ладони рупором.

Крик потонул в снегу.

Отец взял фонарь в зубы и теперь шарил в море лопатой. Парапет был высоким, но и доктора тоже ростом не обидели – он перевесился вниз наполовину и достал до воды.