Чтение онлайн

В 1 ч. пополудни (точно в 24-часовой срок) все боевые суда вышли в море. В бухте остались только транспорты да "Алмаз", которого самый придирчивый неприятель не решился бы зачислить ни в какой ранг боевых судов.

На "Суворове" состоялось собрание флагманов и капитанов.

Еще в Индийском океане (21 и 22 марта, в приказах за 170 и 171) адмирал просил командиров ежедневно повторять наставления офицерам и комендорам о необходимости крайне осмотрительного и толкового расходования боевых запасов при встрече с неприятелем... разъяснять, что бестолковое бросание дождя перелетающих и не долетающих снарядов только веселит противника и служит ему наглядным поучением, как не надо стрелять... что заряжать надо быстро, а наводить очень тщательно... Но самая тонкая наводка бессмысленна, если установка прицела неверна...

Приказ этот предписывалось прочитать в присутствии офицеров и комендоров, но не ограничиться только чтением, а непременно ежедневно собирать их... для подтверждения и разъяснения важности неторопливой и осмысленной стрельбы... При отражении ночью минной атаки... сохранять полное спокойствие, чтобы не поражать своих. Крейсерам, охраняющим фланги, воздерживаться от стрельбы внутрь строя, если не представляется случая выстрелить под большим углом снижения и против промежутка между кораблями... Пока корабль не взорван, воспрещается выходить из строя, чтобы не произвести замешательства между задними мателотами, помня, что таковое очень выгодно для атакующего... Только взорванный и неспособный иметь эскадренного хода корабль должен выходить наружу походного строя, и в таком случае к пострадавшему должны подойти корабли, указанные в приказе 159 (об этом приказе я упоминал уже в моем предисловии к дневнику похода через Индийский океан).

Среди других многочисленных распоряжений нельзя не отметить приказ от 2 апреля за 178 -- о мерах к предупреждению и отражению атаки подводными лодками и приказ от 3 апреля за 182, в котором излагался схематически план действий в случае появления неприятеля в виду Камранха в значительных силах: "...я выйду в море... со мной будут главные силы эскадры, т. е. оба броненосных отряда, крейсера "Жемчуг" и "Изумруд" и 1-е отделение миноносцев, а также крейсерский отряд в составе -- "Олег", "Аврора" и "Донской". Места "Жемчуга", "Изумруда" и миноносцев -- те же, как указано для боевого порядка при встрече неприятеля в море. Назначение их -- оберегать фланги линии броненосцев от минных атак. Место крейсерского отряда -- за срединой линии броненосцев, в стороне, противоположной неприятелю и вне его перелетов. Назначение их -- действовать против крейсеров неприятеля, пытающихся обойти фланги линии броненосцев и поставить их в два огня, а также прикрытие и оказание помощи судам броненосных отрядов, потерпевших от неприятеля или от аварии. При этом "Олег" и "Аврора" могут действовать и наступательно, если противник окажется им по силам, но "Донской", не обладающий должной скоростью хода, не должен увлекаться наступлением и должен держаться от броненосцев в таком расстоянии, чтобы всегда мог уйти под их защиту и не рисковал бы быть от них отрезанным".

"Для защиты транспортов от нападения на них крейсеров или миноносцев неприятеля... назначаются "Светлана", "Кубань", "Терек", "Урал", "Днепр", "Рион", 2-е отделение миноносцев, все минные катера и "Алмаз". С уходом главных сил все суда, кроме транспортов, снимаются с якоря (необходимо для Жонкьера, чтобы он мог донести: "Все ушли"). "Алмаз", тоже снявшийся с якоря, остается во внутренней бухте при транспортах (Жонкьер прямо сказал: "К этому придраться невозможно!"). Все выше перечисленные вспомогательные крейсера под общей командой и руководством начальника разведочного отряда капитана 1-го ранга Шеина ("Светлана") выходят на внешний рейд и, в одной кильватерной колонне, держатся между мысом Камранх и о-вом De-la-Prise. Между ними и берегом -- 2-е отделение миноносцев. Минные катера располагаются по западную сторону о-ва Танге...

"В зависимости от обстоятельств и сил неприятеля, начальник разведочного отряда (капитан 1-го ранга Шеин) или выжидает приближения неприятеля, или выходит в море для боя с ним перед входом в бухту, сохраняя, однако, всегда такое положение, чтобы неприятель не мог, в обход его, проникнуть к месту стоянки транспортов. Отдельные суда, пытающиеся произвести такой прорыв, атакуются миноносцами 2-го отделения, следующими при крейсерах, а при входе в самую бухту их встречают минные катера, которые до последнего момента не должны обнаруживать своего присутствия (Тут говорить о нарушении нейтралитета не приходится -- он будет уже нарушен со стороны неприятеля фактом нападения на транспорты, стоящие в территориальных водах нейтральной

державы).

Все оставленные эскадрою на воде паровые катера располагаются перед входом на внутренний рейд и следят за возможным появлением подводных лодок, которые уничтожают таранением. Если, несмотря на все принятые меры, неприятель появится перед входом на внутренний рейд, его встречают огнем "Алмаз", "Камчатка, "Анадырь" и "Иртыш". Последние три стоят вполне готовыми выпустить якорные канаты и дать ход, дабы, если неприятель проникнет на самый внутренний рейд, действовать против него таранными ударами".

Кроме того, в предвидении возможных повреждений от минных атак приказом от 3 апреля за 183 предписано было флагманскому инженеру П. и его сотоварищам -- К., 3. и Л. -- "осмотреть отсеки и бортовые коридоры, а также проверить непроницаемость горловин и исправность остальных приборов, обеспечивающих непотопляемость на всех боевых судах"1.

Все эти приказы, равно как и другие, о которых я говорил раньше, указывавшие, как действовать, что будет предприниматься, если неприятель появится сзади, спереди, справа, слева, -- были на собрании подтверждены и комментированы. 3атем адмирал сообщил о суровом решении французского правительства, доставленном Жонкьером:

– - Судить -- вправе или не вправе они предъявлять нам такие требования -- вне нашей компетенции. В этом деле должны разбираться Петербург с Парижем. Будь "Descartes" английским крейсером, можно было бы спорить... В крайнем случае -- опереться на силу. Пусть собирает эскадру достаточную, чтобы принудить меня уйти! Но здесь -- союзники... И -- "просят" о выходе... Я решил держаться в море, вне территориальных вод, близ Камранха, где оставлю транспорты и не боевые суда. Приказано ждать Небогатова. Буду ждать. Через Сайгон буду поддерживать телеграфное сообщение с Петербургом. Буду ждать, пока не сожжем угля столько, что остатка хватит только на поход до Владивостока. Если к этому времени Небогатов не подойдет -- делать нечего -- пойдем вперед без него... Вперед! Всегда -- вперед! Это надо помнить...

Адмирал говорил без увлечения, каким-то, вовсе ему не свойственным, холодным, "казенным" тоном... Впечатление осталось смутное...

Началось наше скитание у берегов Аннама -- медленная агония сборища кораблей, официально именовавшегося второй эскадрой. Этим тяжелым дням в моем дневнике отведено обширное место. Много, слишком много, было томительного досуга... Боюсь, что читателям тягостно будет следить за моими заметками изо дня в день. Постараюсь по мере возможности сократить повествование.

В то же время флагманский корабельный инженер П. объезжал все корабли, наблюдая, по поручению адмирала, за наивозможным уменьшением горючего материала в надводной части и подавая в этом отношении не только советы, но и приказания именем адмирала.

Прежде всего -- хронологическое изложение фактов самого скитания.

Как я говорил уже, 9 апреля все боевые суда, на глазах Жонкьера, вышли в море, а в бухте остались только транспорты, к которым, казалось бы, самые драконовские правила нейтралитета неприменимы. Кроме того, с нашей стороны дано было обещание, что, пока транспорты пользуются покровительством нейтралитета Франции, а сама эскадра, хотя и пребывает вне территориальных вод, состоит в связи с ними, -- никаких крейсерских операций, как в смысле захвата судов, везущих военную контрабанду, так даже и в смысле разведок, предприниматься не будет, чтобы не дать повода предъявить обвинение в пользовании водами союзника, как базой для военных действий. Кажется, трудно быть корректнее?.. Так думали мы, так думал Жонкьер и прочие местные власти. В Петербурге и Париже думали иначе.

Не имея данных, не берусь судить -- французы ли под угрозой Англии оказались особенно настойчивыми, или наши оказались чрезмерно уступчивыми -- во всяком случае, принято было решение, чтобы в территориальных водах Франции и духу не оставалось не только военного, но даже и торгового русского флага... Известие о таком решении мы получили 12 апреля, а рано утром 13 апреля вся "армада" вышла в море. Свидетелем нашего удаления был Жонкьер на крейсере "Descartes". Проводив нас за пределы территориальных вод, проследив за нами, пока мы не скрылись из виду, он пошел в Сайгон с донесением, что "русская эскадра удалилась от берегов Аннама на восток; назначение -- неизвестно".