Расколотые небеса
Шрифт:
— Держать строй, — зычно гаркнул граф. — Я сам зарублю всех, кто пойдёт на попятную. Приготовились… приготовились все. Я не велю умирать раньше волоха, попробуйте мне только ослушаться!..
Волох присматривался. Осторожная тварь мотала круги по поляне, выискивая бреши в строю. Резкий разворот на изогнутых ногах и… Бернис едва уловил поступь монстра, а волох уже взмыл в небеса, раскинул в стороны когтистые лапы, утробно взревел. Граф только и смог, что покрепче клинок ухватить. На голову точно небо упало, опрокинуло, стукнуло воина оземь. Бернис летел, кувыркался и бился о Старый Тракт, будто сухой лист в ураган. Доспехи жалобно скрипели и рассыпались. Приземлился
Встать не вышло. Бернис с трудом облокотился на руки, поднялся на четвереньки и лишь так сумел осмотреться. Тракт усеяли тела его воинов. Люди вяло старались подняться: кто болезно стонал, кто рычал, кто пытался ползти — но мертвецов граф не заметил. К ним подбегали стражники и споро уносили раненных на носилках. Ворота раскрылись.
У кромки леса кипело сражение. Сир Андрей и воины его свиты ловко теснили потрёпанного волоха. Шерсть твари была вся измазана чёрной кровью, правая лапа отвисла, перерубленная у локтя. Сир Роман и сир Дмитрий неистово размахивали мечами, раз за разом дружно доставая монстра молниеносными выпадами. Торрек колдовал чуть позади, делал пассы руками, сковывал магией проворную тварь, чтоб не сбежала. Спустя удар сердца сир Андрей бросил в монстра полупрозрачный вихрь. Неведомая сила ударила волоха в грудь и отбросила обмякшего монстра в гущу леса. Тварь врезалась в млис и припала к земле. Разгром довершил сир Борис. Он настиг волчью голову, проткнув мечом глаз. Волох забился в припадке и скоро затих.
— Сир, вы в порядке? — подоспела подмога к Бернису. Двое стражников помогли ему встать в полный рост, пока лекарь осматривал ногу.
— Жить буду, — отвечал граф. — Сильно же тварь меня приложила.
— Сир, волох до вас не добрался.
— Как это? — дивился Бернис. — Кто же тогда меня так приладил?
— То был торрек, — хмыкнул лекарь.
— Что ты несёшь? — рыкнул Пули, успевший подойти сзади.
— Торрек спас ваши жизни.
— Да, сир, — подхватил второй стражник. — То было невероятно. Когда торрек показался на стене, вы уже сражались с монстром. Не раздумывая даже мгновенья, сир Андрей бросил в тварь свою магию, но ваш строй был слишком близко — фалангу задело краешком вихря. Волоха унесло к лесу, а вас разметало по тракту. Но лучше уж так, чем… — Поёжился воин, бросая взор к лесу, где лежал поверженный монстр.
— Ну и дела, — присвистнул Пули. — А что с постами стряслось? Почему ворота закрыли, почему оставили людей на погибель?
— То всё дежурная стража на главной стене, — поднял глаза лекарь. — Их уже сковали, да в темницу спустили. Сир… — Замялся вдруг воин, поворачиваясь к графу. — Их ведь казнят? Торрек ведь не простит тем храсам их подлой души?.. у меня брат едва не погиб, а они…
— Не нам то решать, — ответил Бернис. — На всё воля торрека, — осадил он лекаря, что успел разойтись, хотя уже тогда воин понимал, что Андрею предстоит сложный выбор. Бернис носом чуял беду.
Не успели воины пройти в крепость, как начались проблемы. Люди высыпали во двор, споро сколотили плаху и ждали слова торрека. Толпа яростно кричала, бросала угрозы пленённым стражникам, неистово требовала их крови. Господа собрались в обеденном зале, но думать им было нечего — стражники за них всё решили.
— Я не стану этого делать, — облокотившись руками о стол, говорил Андрей. — Какого храса? Я торрек, а не палач.
— Сир, — взял слово Бернис. — Я могу сделать это за вас, но… но должны вы.
Вы не можете их пощадить, не можете отпустить. Таков закон — стражники нарушили ваши наказы…— Каждый день кто-то нарушает мои наказы.
— Да, сир, но погибли люди, — настаивал Бернис. — Наказание здесь может быть только одно — казнь. Воины должны видеть, что вы сами уважаете свои законы, должны знать, что ждёт тех, кто нарушит ваше слово. Иначе мы можем получить бунт.
— Я согласен с Бернисом, — проговорил Борис. — Разъярённая толпа — страшная сила. Лучше уж потерять десяток провинившихся, чем усмирять потом несколько тысяч воинов. Не переживай — я всё сделаю.
— При всём уважении, сир, но вы не торрек, — тут же парировал граф Моурт. — Это должна быть не просто казнь провинившихся преступников. Это показательное наказание, что усмирит ваших воинов.
Крики во дворе нарастали. Толпа гомонила, жаждала крови.
— Что? — вскрикнул Андрей. — Я должен сам это сделать?
— Да, сир, другого выхода нет.
— Но… но я не смогу.
— Тебе не придётся, — встал Борис. — Я же сказал — сделаю.
В обеденном зале повисла тяжёлая тишина. Курсанты молчали, склонили головы и смотрели под ноги. Тири застыла в углу, прикрыла лицо ладошками и почти не дышала. Андрей окинул всех сотрапезников тяжёлым взглядом и остановился на Бернисе:
— Нет, — уверенно молвил он. — Это моё бремя, я всё сделаю сам.
— Эй, эй, парень, — вскинулся Борис. — Ты не горячись, всё уладится, я разберусь.
— Нет. Я сам разберусь, — докончил торрек, развернулся и пошёл к выходу.
— Андрей, стой… да постой же ты, — кричал ему вслед Борис. — Ты не должен, слышишь?.. постой, ты не должен!..
Торрек проигнорировал оклики наёмника и вышел из зала, хлопнув тяжёлой дверью.
— Твою мать! — сокрушался Борис. — И чего промолчали, языки проглотили? — рычал он на курсантов. Потом гаркнул на Берниса, схватил его за грудки и приподнял над столом:
— А ты, гений, доволен? Этого ты хотел? Этого добивался?
— Сир, при всём уважении, — прошипел в ответ граф, положив руку на рукоять клинка. — Но я прошу вас меня опустить.
— Вы с ума сошли? — вскинулся капитан. — Сейчас же опусти его на пол.
Борис скривился, но всё же поставил графа на ноги. Отошёл на два шага:
— Вот как, теперь-то вы заговорили, — кричал наёмник на капитана. — Ты хоть представляешь, что сейчас будет?
— Сир, — попытался Бернис вмешаться. — Я всё понимаю, но выбора нет…
— Ни хрена ты не понимаешь, — сорвался Борис. — Он нестабилен. Ему нельзя нервничать. Знаешь, что было, когда торрек потерял контроль над собой? Нет?.. а я расскажу. Он деревню едва не разнёс, не говоря о том, что сам чуть не погиб. Что будет после казни? Как он выдержит такой стресс?
— Я представляю, какое это испытание для торрека, но выхода нет. Я бы с радостью сменил его у плахи, но это его бремя.
— Если с ним что случится…
— И долго вы будете спорить? — дрогнувшим голоском отозвалась Тири.
На мгновение все застыли, уставились на девицу, а потом встрепенулись и поспешили к двери. Андрей уже скрылся в темноте коридора. Его нужно было догнать, нельзя было допустить, чтобы в такой миг он оставался один…
Выйдя во двор, я едва не споткнулся, застыл на месте, не в силах сделать и шаг. Голоса смолкли, тысячи лиц обернулись ко мне, тысячи глаз уставились на крыльцо. Мёртвая, потусторонняя тишина упала на площадь, будто в стылой могиле схоронила все звуки. Дышать стало трудно, сердце ускорило ритмы, а в горле першило, словно от жажды.