Расходники 1.2
Шрифт:
– Понятно, а я бы договорился.
– А сейчас уже поздно, раньше надо было думать. Земли разорены, торга на масленицу уже не будет, до этого два года он портил торговлю и пирамида эта, убытков не счесть. Короче, довыпендривались. Если сейчас разбить их войско, то летом можно будет поторговаться. Якобы лицо сохранить. В нашем мире получилось заключить мир без аннексий и контрибуций, просто поменяли князя на назначенного в Боголюбове.- Ну и дураки, Боголюбскому осталось пять лет, даже если сейчас лечь под него, выйдет дешевле и куча народа в живых останется. Уже ли, у нашего военного пропал дар красноречья?
– Это тебе с Климиным обсуждать, в нашей истории его как раз и грохнули после череды военных поражений. Кстати, после того, как мы оттянули на себя кусок рынка по торговле предметами роскоши, золотые пояса нас очень не любят. По этому, мы сейчас сидим и помалкиваем, о политике не говорим. Да и сами посудите, знаниями о будущем
– Звиздец - строитель аж побелел - как?
– Прибились к ладожскому отряду, с ним дошли до Новгорода.
– И что теперь с ними делать? С одной стороны, они не выполнили приказ. С другой стороны, поступили правильно, хотя и по идиотски. Столько труда в них вложено, очень не хочется потерять кого-нибудь из них по глупости.
– Олежек, чё ты несёшь. У человека всегда есть своё мнение на предмет собственного места в подлунном мире, обычный риск, когда инвестируешь в людей. Ты можешь только радоваться тому, что у нас дети правильные. А вот зачем Саня припёрся мне не совсем понятно. Как я понимаю, фехтовальщик он ниже среднего, а с медициной вообще по нолям.- А здесь как раз всё путём - Олег с обречённым видом махнул рукой - он пытается стать своим для псковичей, лучшего способа не придумать. На стенах стоять особого умения не надо, а в поле мы его выпускать не будем. Знаете что, пока с тем берегом сообщение не перекрыли, я их у вас заберу. Торговой стороне при любом раскладе достанется сильнее, здесь целее будут и опять же, под присмотром.
– Если награда за Лёшкину и твою голову всё ещё висит, было бы разумно.Разобраться с непослушными детьми Олег решил не откладывая в долгий ящик. Вот прибавилось геморроя с этой войной. Сначала, не успел приехать на завод, как выдернули обратно, срочно приводить в порядок новгородские метательные машины. Когда его с Величкиным привели на склад с артиллерией, у обоих волосы встали дыбом. Похоже ими последний раз пользовались во время разборок с войсками Владимира Святославовича. Просто, судя по cледам огня на некоторых из них, при нашествии Всеслава Чародея их даже вытащить на улицу не успели, так и пролежали на складе. Но хуже всего было не их плачевное состояние, а отсутствие нормальных боеприпасов. Народ с точностью стрельбы особо не заморачивался, стрелял всем, что под руку попадалось, с соответствующим результатом.
На взгляд Олега, возиться с этим пиломатериалом, являлось занятием бессмысленным. Для контр батарейной борьбы за оставшееся время толкового всё равно ничего не сделать, даже если что-то получиться, то стрелять всё равно нечем. Сосредоточиться на лёгких машинах? Так укрепления для их установки не предназначены. На некоторых башнях можно установить, но именно что на некотрых. Перед тем как уйти в рейд по тылам противника, Климин успел поделиться опытом. С какими трудностями он столкнулся при организации обороны Киева, где укрепления были не чета Новгородским. Собственно, весь этот дурдом с метательными машинами возник исключительно по вине бравого военного, который своим циклом статей посвящённых осаде Киева, создал вокруг артиллерии нездоровый ажиотаж. И ведь главное сам признавался, состряпанные киевлянами арбалеты переростки на спешно возведённых позициях, особой роли не сыграли. Однако, народ в совете, впечатлённый его художественным словом, закусил удила. Вынь да полож им новгородскую артиллерию, а то что ей стрелять нечем, ни кого не интересовало.
Правда, положа руку на сердце, надо признать, часть вины лежала и на самом Олеге, как-то в разговоре с посадником он упомянул про свою службу в инженерных войсках. Тот не понял и уточнил, а ему самому не хотелось вдаваться в тонкости, потому и ответил, мол был городником. Действительно, городник как раз и есть военный инженер, только здесь в круг его обязанностей входили и метательные машины. Короче, за язык его ни кто не тянул, по собственной глупости подставился.
Всё бы ничего, не в первый же раз ему приходилось заниматься всякой ерундой по распоряжению начальства, но тут на него навалились ещё и личные проблемы связанные с эвакуацией их загородного производства. Тянули с ней до последнего, а что делать, война войной, а обязательства по контрактам ни кто не отменял. Опять же, в преддверии большой войны, издание правильных статей в газете стало актуальным как никогда. Ситуация осложнялась практически полным отсутствием людей. Оказалось, что в республике всё не просто так, а при необходимости посадник может объявить что-то типа военного положения, при котором народ прекращает работать на себя и начинает пахать
на республику. Зачастую бесплатно.Вот здесь их и поджидала засада, от которой Олег буквально взвыл. Все работники являлись свободными людьми, гражданами республики, на которых упали дополнительные обязанности согласно боевого расписания. Демонтаж оборудования производить стало некому. Остались они сами, безногий ушкуйник из типографии, Горыня и ещё трое таких же бывших рабов, которые гражданами не являлись. Ну естественно женский контингент в полном составе, а толку то. Неожиданно помог Саня, прибывший в город с подкреплением из Пскова, сподвиг на трудовые подвиги несколько человек. Даже с их помощью, нормальной эвакуации не получилось, за полтора года они здорово отстроились, часть оборудования пришлось оставить. Естественно, противнику не оставалось ни грамма железа, но всё, что было сделано из дерева, банально не успели вывезти. Была у него одна идея, как сохранить усадьбу от уничтожения, очень не хотелось отстраивать её заново, но тут уж как получиться. Перейдя через мост, он свернул налево, огибая торжище зашагал к плотницкому концу, где располагался новый госпиталь. Вообще, средневековая война умиляла. Противник торчит под стенами уже целую неделю, но перекрыть сообщение между софийской и торговой стороной до сих пор не удосужился. Народ спокойно ходил туда сюда по своим делам. Торг всё так же шумел, в заведении у Волка всё так же били друг другу морды. Единственная примета военного времени, усиленные посты на воротах, часовые на башнях и вооружённый народ на улицах.
Первым на глаза попались Роман с Малушей, первый колол дрова, второй складывал их в поленницу. Встретился взглядом с Милановым сыном, приказал ему собрать всех немедленно, с вещами. Дети управились в четыре минуты, выстроились перед воротами полностью экипированными. Олег бросил начавшему было возражать монаху, что забирает отроков на постройку пороков, ибо обучены, а все вопросы к архиепископу. Разнос устроил им по приходу домой.
Настоящая война началась на десятые сутки осады. Суздальцы наконец закончили оборудование позиций и начали обстрел, не забыв предварительно спалить мост через Волхов. Ночью часовые прохлопали группу диверсантов обливших мост чем-то горючим, потом с безопасного расстояния закидавших его горящими стрелами. Потеря безусловно не смертельная, по льду можно будет без опаски переходить на другой берег ещё около месяца, но крайне неприятная. Перед осадой они провели его лёгкую модернизацию, закрыв пешеходную зону с обоих сторон лёгкими жердями, обеспечив скрытность передвижения между обоими частями города. Теперь придётся бегать по льду на виду у противника. Атаку кавалерии суздальцам не провести, все подступы к мосту были заблаговременно утыканы вмороженными в лёд кольями. Но при большом желании подстрелить могли.
Для пристрелки всей батареи артиллеристам залесья понадобилось всего три выстрела из одного требушета и всего пара часов, после чего откалибровав остальные противовесы начали настоящий обстрел. Лёха рассказывал, что с артиллерией у суздальцев всё отлично, теперь Олег увидел это воочию. Увиденное, мягко говоря не понравилось, Серёгины деревянные поделки показывали не плохую точность и настильность. По его прикидкам, все камешки от одной машины укладывались в круг метра два диаметром. По нормам двадцать первого века, смешно, но для деревянной стены более чем достаточно.
Через пару часов работы вражеской батареи артиллеристы противника смогли сосредоточить огонь на участке стены шириной метров десять, от которого только щепки летели. Грубые каменные ядра весом около двенадцати килограмм уверенно кромсали толстенные дубовые брёвна, а уж если залетали в город, то лёгкие постройки крушили на раз. Один из камней пробил заборол, сшиб на боевом ходе опору шатра, полетел дальше в город и проломив крышу жилого дома исчез внутри. Из трубы успел вырватьcя клуб чёрного дыма прежде чем она сама ушла вертикально вниз. Вскоре из дыры в крыше показались языки пламени. Каменное ядро попало прямиком в печь разметав горящие дрова по деревянному дому, во истину золотой снаряд.
Ответный огонь новгородской артиллерии был куда менее результативен. Собственно, Олег приказал начать обстрел вражеских батарей ещё на этапе сборки требушетов, но похвастаться особыми успехами не мог. Вроде прибили несколько человек, одну лошадь. Разбили сани, да повредили одну машину. И такая картина по всему-то периметру! Средневековый город не самое удобное место для размещения артиллерии, банально не хватало места. Можно было легко сотворить нечто подобное суздальским требушетам, но где их разместить. Ему с профессором пришлось сконструировать куда более компактную камнеметалку. За основу взяли тот же требушет, но вместо противовеса решили использовать торсионный механизм расположенный в основании конструкции и передававший ускорение через блок на коромысло с пращёй, расположенное на втором этаже. Метатель получился компактный, но маломощный, до вражеских позиций мог долететь камень не более восьми килограмм.