Чтение онлайн

За десять дней 8-я батарея только по данным, подготовленным лейтенантом Ивановым и его группой наблюдателей, уничтожила три дзота, около двух взводов гитлеровцев, один НП и несколько пулеметов на открытой позиции. Однако немцы тоже вели себя активно. В темное время суток они непрерывно освещали местность ракетами, открывали ружейно-пулеметный огонь по нашим заставам. Нередко боевые порядки дивизиона подвергались ожесточенным артиллерийским и минометным обстрелам. Во время одного из них погибло несколько наших разведчиков и огневиков, в том числе и отважный командир взвода управления 8-й батареи лейтенант Н. В. Иванов.

Как-то в начале декабря к нам приехал новый начальник

штаба артиллерии 54-й армии полковник Н. Н. Жданов. Я хорошо знал его по артиллерийской академии, где он был одним из лучших преподавателей кафедры тактики. Поэтому и встретились мы с ним, как старые знакомые, Николай Николаевич сообщил, что по инициативе начальника артиллерии армии генерала Г. Ф. Одинцова вновь формируется артиллерийский полк на базе Артиллерийских Краснознаменных курсов усовершенствования командного состава (АККУКС), куда должен влиться и наш дивизион.

Это известие очень обрадовало меня. Генерал Одинцов пользовался среди артиллеристов большим и заслуженным авторитетом. Все мы знали, что 11-12 июля 1941 года, когда 41-й механизированный корпус противника прорвался вдоль Ленинградского шоссе к Луге, возглавляемая Одинцовым артиллерийская группа остановила врага. В ее состав входил тогда и полк АККУКС. Он понес большие потери, как и полки, сформированные из курсантов и преподавателей 2-го и 3-го Ленинградских артиллерийских училищ. Быть в одной из этих прославленных частей нам представлялось очень почетным.

На следующий день, под вечер, командир стрелковой дивизии полковник Свиклин поставил меня в известность, что части дивизии отводятся в тыл на доукомплектование личным составом и вооружением, в то время как нашему дивизиону приказано остаться на месте, под носом у противника. Сочувственно глядя на меня, комдив посоветовал:

– Ты, дорогой, не падай духом. Думаю, что это ненадолго. В бой не ввязывайся, лучше отойди к деревне Бабаново, если, конечно, того потребует обстановка. Займи там круговую оборону и до подхода подкрепления удерживай деревню любой ценой...

Чтобы противник не застал нас врасплох, я приказал наблюдателям с телефонными аппаратами разместиться в окопах бывшего боевого охранения стрелковых подразделений. Наблюдателям же предстояло первыми встретить вражеских автоматчиков, если те попытаются просочиться в боевой порядок дивизиона.

По специальному графику, разработанному начальником штаба Панферовым (теперь уже капитаном), батареи вели беспокоящий огонь по наиболее важным целям и вероятным местам скопления вражеских тыловых подразделений, чтобы противник не заподозрил, что ваших сил на этом участке поубавилось. Уводя в тыл свою дивизию, полковник Свиклин оставил нам пулеметный взвод в составе шести расчетов. Их огонь тоже был тщательно спланирован. По моему указанию командир взвода расставил свои "максимы" на наиболее ответственных направлениях, с таким расчетом, чтобы в первую очередь надежно прикрыть фланги.

Ночь прошла без происшествий, хотя все мы были начеку, в полной готовности встретить врага, откуда бы он ни появился. Но во второй половине следующего дня гитлеровцы, заподозрившие, видимо, что-то, вдруг зашевелились, начали то там, то тут атаковать мелкими группами, теснить наших наблюдателей. Пришлось отдать приказ на отход. К вечеру дивизион организованно оставил занимаемые позиции, отошел к деревне и занял круговую оборону.

Наступила вторая тревожная ночь. Гитлеровцы осмелели, стали действовать активнее. Их автоматчики подбирались к нам все ближе и ближе и наконец вышли на опушку леса в каких-нибудь 300-400 метрах от деревни, совсем рядом с позициями левофланговой батареи старшего лейтенанта

В. И. Деркача.

Сначала немцев встретили пулеметным огнем. Но это не помогло. Короткими перебежками, укрываясь за заснеженными кочками, вражеские автоматчики стали подходить к позициям батареи. Тогда старший лейтенант Деркач дал команду огневому взводу лейтенанта А. Н. Ершова ударить по гитлеровцам прямой наводкой.

Слаженно действовали расчеты сержантов Мамонова и Новикова. Всего несколько выстрелов произвели они из своих гаубиц, и фашисты не выдержали, скрылись в лесу.

После небольшой паузы немецкие автоматчики попытались подобраться к нам снова. На этот раз опасность нависла над 8-й батареей старшего лейтенанта П. П. Павлова. Она была выдвинута почти к самой окраине деревни Бабаново и прикрывала центр боевого порядка дивизиона. На подступах к ее позициям стояли несколько изб, которые мешали вести огонь прямой наводкой. Бойцы и командиры орудийных расчетов изготовились к отражению атаки из личного оружия.

Немцы обошли деревню, подожгли крайние дома, и вокруг стало светло как днем. Гитлеровцам было видно все, что делалось у нас, а перед артиллеристами 8-й батареи встала непроглядная стена ночной темени.

Павлов доложил: есть раненые и убитые. Обстановка накалилась до предела. Наступили минуты тяжелых испытаний для воинов всего дивизиона. Нельзя было допустить, чтобы гитлеровцы овладели окопами 8-й батареи. В этом случае дивизион оказался бы расчлененным на две изолированные друг от друга части, и тогда нам пришлось бы отбиваться порознь, побатарейно и даже повзводно.

Всем, кто был на командном пункте дивизиона, я приказал приготовить личное оружие и гранаты, занять оборону в отрытых вокруг блиндажа ячейках. Начальник штаба развел бойцов и младших командиров топовычислительного взвода лейтенанта Тюфякина и взвода управления во главе с лейтенантом Струтинским по указанным мною позициям в непосредственной близости от КП.

Политрук Горячев попросил разрешения добежать до батареи Павлова. Я согласился, но приказал Струтинскому выделить для его сопровождения группу разведчиков. Горячев взял автомат и вместе с разведчиками В. Куриловым, И. Сулеймановым, Т. Бовиным и В. Субботиным отправился в 8-ю батарею. Через несколько минут он уже звонил оттуда:

– Виктор Макарьевич, я на батарее. Немцы в ста шагах. Ведем наблюдение.

– Хорошо, действуйте по обстановке! Я поддержу пулеметным огнем, Деркач и Коган - артиллерийским.

Ведя огонь из карабинов и автоматов, бойцы и командиры 8-й батареи во главе с комиссаром Горячевым и комбатром Павловым отразили атаку гитлеровцев на позицию батареи. Их поддержали приданные "максимы" и ручные пулеметы. По лесу и ближним подступам к деревне прямой наводкой ударили гаубицы 7-й и 9-й батарей.

Группа артиллеристов во главе с политруком 8-й батареи Михаилом Труновым и командиром огневого взвода лейтенантом Григорием Дуденко в этом бою уничтожила из личного оружия и гранатами около 30 вражеских солдат.

Но гитлеровцы не успокоились. Они снова и снова пытались атаковать. Однако, встреченные организованным пулеметным огнем и меткими выстрелами в упор из гаубиц, фашисты откатились в исходное положение.

Бой у деревни Бабаново продолжался всю ночь и стих лишь к утру следующего дня. А когда совсем рассвело, разведчики доложили, что с тыла, со стороны переезда через железнодорожное полотно, в 1,5-2 километрах от деревни движется большая колонна пехоты. К нашей огромной радости, это была бригада морских пехотинцев. Узнав от меня обстановку, командир бригады тут же приказал атаковать противника и выбить его из леса.