Ракетой на Луну
Шрифт:
— Позвольте мне привести вам приблизительные расчеты. Скорость большой узамбаранитной гранаты составляет 500 километров в час, — стало-быть ей понадобилось бы 679 часов, чтобы долететь до луны с земли. Это в точности составит 32 суток!
— Правильно! Но скорость гранаты в мировом пространстве должна быть больше, чем в воздухе, окружающем землю, ибо вещество космического облака разрежено, и отпадает часть сопротивления, уменьшающего скорость!
— Без сомнения! Но мы построим все наши цифры на худший случай, и сможем быть уверены, что не проглядим затруднений!
— Это вполне правильный подход. Но абсолютная безвоздушность мирового пространства и, затем, отсутствие воздуха на луне сыграют во всех наших приготовлениях весьма важную роль. Впродолжение
— В этом затруднении, — проговорил Готорн, — нам помогут превосходные аппараты. Общества Глубоководных Работ в Бомбее. Водолаз всего с одним воздушным ранцем и дыхательной маской может оставаться под водой двадцать четыре часа. Пребывание в безвоздушных пространствах в настоящее время уже не представляет трудностей, и задача наша будет заключаться лишь в том, чтобы заказать маску, которая возможно меньше причиняла бы стеснения и неудобств, ибо разгуливать в ней больше двух месяцев представляет мало удовольствия!
— Все это мы должны до мельчайших деталей подвергнуть испытанию за много недель до нашего отлета, — вставил инженер. — Мы будем на целый день заключать себя в безвоздушную пробную камеру, как это делается в водолазных школах, а в конце концов на целые недели; кто этого не выдержит, тот не может совершить путешествия! Но у меня остался еще вопрос. Скажите, Баумгарт, как обстоит дело с тяжестью предметов на луне? Насколько мне известно, луна значительно меньше нашей планеты, и следовательно, все предметы там значительно легче. Это, разумеется, чрезвычайно важно для отлета с луны, и этот пункт я должен выяснить в точности прежде, чем приступить к вычислениям.
— Дело обстоит так, Стэндертон: наш спутник в сравнении с землей то же, что вишня перед яблоком. Его диаметр ровно в четыре раза меньше, и из земли можно было бы выкроить сорок девять лун. Поэтому предметы в лунном мире значительно легче; небесное тело, меньшее размерами, не притягивает их с такой силой, как земля. Земной вес в шесть килограммов на луне соответствует весу в один килограмм.
И так как отпадает сопротивление воздуха, то, стало быть, гранате будет гораздо легче сняться с луны, чем с земли, точно так же, как гораздо легче оторвать стальное перо от маленького магнита, чем от большого.
— Именно так, как вы говорите!
— Предполагая, что мы достигли нашего небесного спутника, — как долго должны мы будем там пробыть?
— Этому поставлены очень узкие пределы, ибо нам в одинаковой мере на луне угрожает как зной, так и холод. Как вам известно, каждая точка лунной поверхности четырнадцать суток находится под лучами солнца, а затем на четырнадцать суток погружается в ночную тьму и в сильнейший холод. Так как луна лишена защитной и умеряющей воздушной оболочки, то солнце немилосердно палит мертвый камень; таким образом, зной достигает там, наверное, 150°. В течение лунной ночи камни быстро излучают свою теплоту в холодное мировое пространство и подвергаются действию космического холода, как известно, равняющегося 273 градусам ниже нуля. Мы не должны подвергать себя ни той, ни другой крайности!
— Но, — проговорил Готорн, — меня сильно интересует, как вы представляете себе прилет?
— Довольно просто. Мы должны опуститься на луну в том месте, где встречаются день и ночь, — стало-быть, там, где солнце как раз заходит, и тогда мы будем иметь в своем распоряжении несколько сносных часов. Когда холод сделается невыносимым, мы взлетим и постараемся снизиться в новом месте захода солнца. Может быть, нам удастся и при первой высадке увидеть то, что я надеюсь найти!
— Во всяком случае, наше пребывание на луне никоим образом не будет продолжаться больше двух-трех суток?
— Ни в коем случае!
— Великолепно! И вот еще очень важный вопрос. Вы знаете, что для охлаждения взрывных камер и выводных трубок, которые накалялись бы добела в очень короткое время, необходим жидкий гелий. Я боюсь, что у нас не хватит
в гранате места для больших количеств гелия, необходимых для столь далекого путешествия.— Нам не понадобится ни одной бутылки охлаждающего газа! Подумайте, ведь в мировом пространстве температура равна 273° холода! Мы будем лететь в огромном холодильнике, где холоднее вашего жидкого гелия, температура которого равна лишь 268° ниже нуля. Теплота, развивающаяся во взрывных камерах, понадобится нам для согревания нашей стальной гробницы!
— Великолепно. Вы все предусмотрели! Позвольте же мне пробежать еще раз свои вычисления…
Стэндертон Квиль пачкал листы своей записной книжки формулами и цифрами. Товарищи молча наблюдали его. Наконец он положил карандаш.
— Теперь слушайте, как обстоит дело с технической точки зрения. Перелет на луну 32 дня, пребывание там три дня, возвращение опять 32 дня — всего 67 суток. Для большей верности возьмем 70 суток. Само собою разумеется, что нам нужен двойной состав машинистов и вожатых. Это четыре человека. Вас, разумеется, я не считал, — вы пятый. Но и вы, как всякий путешественник, должны уметь управлять воздушным кораблем и действовать в качестве машиниста, если в этом окажется надобность. Я здесь записал, какова потребность пяти человек в продовольствии, платье и других предметах, в сжатом воздухе, в стальных бутылках и т. д., и вычислил общий вес. Нужны еще мягкие постельные принадлежности, в которых здесь надобности нет. Затем надо принять во внимание количество взрывчатого вещества, которое мы должны повезти. Вот вам наконец, общий вес всех предметов: он значительно превышает вес, поднимаемый самой большой нашей гранатой. Уже по этой причине необходима постройка большого корабля. Но придется увеличить и несущие поверхности. Затем нужно устроить систему центрального отопления, которая передавала бы тепло взрывной камеры другим помещениям гранаты. Короче говоря, первым условием является постройка летучего корабля.
— Я сам об этом думал, — проговорил Готорн, — и все это возможно сделать лишь в том случае, если правительство предоставит для этой цели значительные суммы. Я не сомневаюсь, что оно это сделает, когда убедится в выполнимости ваших планов и в том, что ваши предположения о прошлом луны правильны. Но это уже ваше дело, а мы вам лишь окажем посильную поддержку.
— Итак, вы думаете, товарищ, что полет может удаться?
— Попытаться во всяком случае следовало бы!
Стэндертон Квиль умолк. Иоганнес Баумгарт смотрел на энергичное лицо, черты которого в этот момент были непроницаемы. Он знал, что теперь все зависит от того, какое решение примет этот человек. А тот неподвижно устремил в пространство свой проницательный взгляд. Вдруг он сделал быстрое движение.
— Заявляю, что я поддерживаю ваш план! Мне почти все равно, что вы найдете там, на луне, — но я предоставляю себя в ваше распоряжение, ибо меня пленяет техническая сторона проблемы! Вот, действительно, подвиг, который откроет совершенно новый период в жизни человечества! Дело, достойное Коперника! Дело, достойное Колумба! Стэндертону Квилю нечего здесь терять. Он сам поведет корабль в небесные пространства. Вот моя рука!
Собеседники встали и пожали друг другу руки. Инженер оставался холоден и спокоен, но по лицу Баумгарта пробежала легкая краска радости.
— Воистину, друзья мои, — проговорил видимо взволнованный Готорн, — это знаменательная минута! В моем скромном доме открывается необычайная страница человеческой истории! По сему случаю выпьем еще стакан доброго вина! В вине дух и сила — то и другое необходимо для великого предприятия!
Он наполнил стаканы, собеседники чокнулись.
— Остается продумать и проверить еще тысячи технических мелочей, — говорил Стэндертон — Все нужно взвесить самым тщательным образом, я должен буду внимательно все пересмотреть заново, чтобы в конце концов какая-нибудь незначительная, может быть даже смешная мелочь не обратила в тщету всей попытки! Если правительство согласится, я должен буду уйти с поста, который теперь занимаю, чтоб посвятить все свои силы великой задаче.