Радужная Нить
Шрифт:
Мне предстояло найти один-единственный, где ожидают меня.
Повелев «слуге» разузнать, пустуют ли окрестные беседки, я заглянул в ближайшую. Фиолетовый фонарь возвышался всего в нескольких шагах от неё, но свет был таким тусклым, что с уходом друга я словно погрузился в сумерки, в пучину морскую. Рукой провёл по тонким бамбуковым жердям. Изнутри моё временное пристанище напоминало домик для певчих цикад — мастеря подобные, дети используют соломинки, перемежая их, как в татами. Сооружение было столь же невесомое и гибкое; наверно, и при землетрясении просто повалилось набок, дожидаясь, пока заботливые руки не установят его обратно. Через крышу свет не проникал,
— Хитэёми-сама? — тихий шёпот от входа был подобен голосу Араи, приглушённо рокочущей вдалеке. И вопроса в нём не было.
— Госпожа?
Я вскочил с широкой полки, опоясывающей беседку изнутри и предназначенной для сидения.
Лицо замершей в узком проёме гостьи скрывалось за бамбуковым плетением — вход был таким низким, что даже ей пришлось бы наклониться, возжелай она пройти внутрь. А ведь незнакомка ещё и высока, весьма высока для женщины! По статной осанке я признал в ней ту даму, что следила за мной с моста несколькими днями раньше.
Я сделал шаг в её сторону, и тут меня настигло ощущение, совершенно забытое за своей мимолётностью. Тогда, на прогулке, оно промчалось через моё сознание, словно быстрокрылая ласточка — я даже с Ю им не поделился, забыл, отвлечённый посторонними мыслями. И напрасно! Неприятная особа, решил я тогда, и теперь мне снова сделалось не по себе. Предположение, что она — всего лишь посредница в чьих-то любовных делах, показалось мне нелепым и наивным. Нет, человек с такой властностью во всём своём облике не будет выполнять чьи-либо прихоти! У этой женщины есть собственный интерес ко мне, что весьма настораживает.
Поколебавшись, я отступил чуть в сторону и вежливо предложил даме разделить моё общество, присесть рядом.
— Наш разговор не займёт много времени и, надеюсь, не отнимет у меня много сил. — Женщина даже не шевельнулась, чтобы пройти внутрь.
Скрывает лицо? Не похоже на любовную встречу, ничуть не похоже!
— Тогда я был бы счастлив подышать свежим воздухом вместе с прекрасной госпожой! — осторожно произнёс я.
— Не торопитесь навстречу судьбе, Хитэёми-сама. — Вот теперь в её голосе точно прозвучала издёвка, я уверен! — Будьте благоразумны, и ваша честность станет достойным вознаграждением моим усилиям.
Да, никаких недомолвок. Болван ты, Кай: раздулся от тщеславия, как рыба-шар, и попал в расставленные сети. Впрочем, нельзя сказать, что ты совсем уж не готов к столь холодному приёму, но… Судя по всему, эту даму не надо было долго умолять о встрече; не зря друзья осторожничали. Хорошо, откровенность за откровенность!
— Разве можно обманывать столь очаровательную женщину? — улыбнулся я, хотя внутри у меня всё сжималось. — Ваши искренние послания пленили мою душу, и сердце колотится в груди от чувств, о коих я и поведать не смею!
Чистая правда. О таких чувствах уважающие себя мужчины не сообщают дамам. Было в этом леденящем покалывании что-то знакомое, только до воспоминаний ли сейчас? Конечно, сама она не причинит мне вреда, я вооружён, да и Ясу где-то поблизости, но кто знает, каковы её замыслы? Может, в соседних кустах прячется дюжина синоби, ночных демонов, каждый из которых способен слиться с тенью и нанести оттуда стремительный и сокрушительный удар.
— Вы так пылки, — рассмеялась та, — и очень молодо выглядите. Так молодо, так неискушённо… Что воистину удивительно для столь могущественного онмёдзи!
Если вначале она говорила воркующим грудным голосом, то последнее выкрикнула
резко, будто слова вырвались помимо воли.Видимо, в темноте женщина не заметила, как округлились мои глаза, или истолковала моё изумление превратно, поскольку страстно продолжала:
— Я желаю получить ответы на все вопросы, что накопились у меня за долгие годы. И не кривляйтесь, надевая маску бестолкового юнца. Да, я знаю, кто вы на самом деле! Ещё юной девушкой я получила от вас такой отпор, что почти год пролежала без движения, восстанавливая силы по кусочкам, по осколочкам. Но идёт ли один год в сравнение с теми пятью, что вы украли тогда, и моей недавней потерей? Как же я ненавижу весь ваш род! Я немногим старше вас, а выгляжу почти как старуха. Моя молодость, моя красота — где они теперь?
Я слушал её лихорадочный шёпот и ничего не понимал. Кроме одного: поиск таинственного недоброжелателя можно считать завершённым. Да, вот оно, то самое чувство замораживающего омерзения, что охватило меня при нападении сикигами! Этот знакомый ступор, безволие — сейчас они гораздо слабее, но по-прежнему леденят тело и душу. Я не мог и слова молвить, лишь стоял и внимал.
— Скажи, как ты, несмышлёный мальчишка, мог воспрепятствовать мне? — прошипела она. От былой вежливости, пускай и нарочитой, не осталось и следа. — Ведь сейчас, я знаю, ты полностью подчинён — почему же тогда моё проклятие не подействовало? Как ты мог отразить его, да ещё так ловко, что одно лишь трухлявое дерево сгорело?
Услышанное потрясло меня настолько, что я нашёл силы воскликнуть:
— Так это вы направили на меня ту молнию?
— На тебя? — женщина ударила веером, который я только сейчас заметил, по бамбуковой жерди. Раздался треск, обломки сэнсу белой подраненной птицей упали на землю и, затрепетав, стихли. — Ты нисколечко меня не интересовал… тогда. Чем ты привлёк змея-молнию, что он переключился на твою особу? Скажи, чем? Отвечай!
— Я ровным счётом ничего не совершал, — со всем возможным спокойствием заявил я, хотя внутри меня клокотали противоречивые чувства. Оцепенение, словно камень, быстро опускалось на дно, уступая место гневу. Вот, из-за кого дедушка снова утратил самое дорогое! Вот, кто привёл его к погребальному костру! Наконец, ярость и боль, присмиревшие с годами, но не исчезнувшие окончательно, прорвались наружу. — Чего вы хотели?! Чем мы вам не угодили?
— Ещё трепыхаешься? — колдунья сделала перед собой несколько жестов, словно бросая в меня что-то. Мои колени подкосились, и я с вернувшимся равнодушием отметил, что падаю, даже не испытывая желания выставить ладони перед собой. Оглушённый, я лежал лицом ниц, не в силах перевернуться. Щекой оцарапался обо что-то острое, кажется, росток молодого бамбука. Выбился из-под утоптанной земли, неистребимое племя… Эта посторонняя мысль меня чуточку приободрила. Отделилась от душевной тьмы, повлекла за собой новые и новые — и в этом было моё спасение. Только пошевелиться сил не хватало.
— Так-то лучше, — прозвучал надо мной удовлетворённый голос. — Продолжим нашу занимательную беседу. Всё же вы оказались несговорчивым, молодой человек, и мне придётся сесть. Годы, знаете ли. Спешить некуда, и даже слуга не потревожит наше уединение. Не беспокойтесь, он хорошо отдохнёт. Не люблю тратить отпущенный мне срок на пустяки.
Она снова перешла на едкую вежливость, вернув самообладание.
— Так раскройте же тайну своих побед, о великий и могущественный онмёдзи! Волшебник, позволяющий слабой пожилой мико валять себя в пыли! Не молчите, порадуйте даму приятной беседой!