Чтение онлайн

Я поднялся с пола, стараясь прочувствовать полученную свободу, но или чувства в данный момент покинули меня, или я за годы рабства утерял саму возможность что-либо ощущать, но внутри меня ничего не изменилось. Да и особой радости или восторга по этому поводу не ощущал. Все дни рабства, проведенные на биреме "Весенняя Ласточка", я мечтал об этой минуте, когда стану свободным человеком, но после признания самого факта о становлении свободным мои мысли о свободе прерывались и я дальше этого фата в будущее не заглядывал. Когда же наступила минута свободы, то я просто не знал, что делать дальше с этой свободой. С большим трудом и неохотой мой разум начал осознавать, что понятие свободы, это вам не ошейник, сброшенный с плеч, а нечто большое и он начал лихорадочно вспоминать, а чем мне заниматься, чтобы окончательно стать свободным человеком.

Разумеется, внутри меня все бурлило, кипело,

изливалось волнами ярости, бессилия и негодования. Рывком одних только рук, выдергиваю стальной крюк-болт, к которому крепилась железная цепь ножных кандалов и наклоняюсь к ним, чтобы их переломать и отбросить их в сторону. Я машинально продолжил развивать реальный процесс своего освобождения от оков рабства, чтобы освободиться от физических проявлений былого рабства. Когда ножные кандалы поддались усилиям моих рук, у судового кузнеца, вероятно, был некондиционное железо, вот и ножные кандалы получились слабоватыми.

Я выпрямился во весь рост, ступил ногой на чурбак, чтобы покинуть каморку, в которой безвылазно провел чуть более двух лет, и собрался совсем уже выпрыгнуть на верхнюю палубу биремы, как ощутил взгляд своего соседа. Этот взгляд словно прожигал мне кожу спины в районе старой раны, он больно отдавался где-то внутри меня. Совершенно нехотя я посмотрел на этого раба, своего соседа и чуть не подпрыгнул от удивления. Сосед стоял передо мной на коленях и на одной вытянутой руке протягивал мне цепи от своих ножных кандалов, а другой рукой касался ошейника, скрывающегося под его густой бородой. Глаза соседа умоляли и просили о снисхождении, о даровании и ему свободы. Не отдавая себе отчета в том, что я творю, я спрыгнул на пол каморки и одними руками переламываю цепь кандалов и левой рукой касаюсь соседского ошейника, который при этом прикосновении с легким хрустом разламывается на две половинки и с плеч соседа и падает на пол. Теперь наступает моя очередь наблюдать, как на лице соседа одно чувство сменяет другое, - недоумение переходит в удивление, удивление в радостное изумление, которое перерастает в восторг. Мне были близки и понятны эти чувства, испытываемые соседом в тот момент, когда он освободился от оков рабства.

Мы стояли и смотрели друг на друга, никто из нас не мог поверить в то, что сейчас в этой каморке друг перед другом стоят два свободных человека. Это были самые драгоценные, удивительные и прекрасные мгновения моей и его жизни. Мой сосед по каморке поднял правую руку и ладонью крепко ударяет себя в левую половину груди, в то место, где у человека находится сердце, произнося при этом какие-то непонятные и булькающие слова.

– Я не понимаю, что ты хочешь мне.
– Хотел сказать я соседу, но язык не двигался и из моего рта не вырвалось ни единого звука.

Но и сосед испытывал аналогичную проблему, проклятый ошейник сделал свое грязное дело, отучил и этого человека, как пользоваться языком. Мне ничего не оставалось делать, как это в свое время проделал со мной, мой друг Дейл. Я подошел к соседу и коснулся рукой его переносицы. По его лицу я мог наблюдать, как череда чувств затронула сердце и душу моего соседа и тогда я вновь обращаюсь к нему со сказанными ранее словами. Ответ пришел незамедлительно.

– Как же нам поговорить друг с другом?
– Словно самого себя вопрошал мужской голос.
– Нам нужно быстрее договориться между собой и приступить к освобождению остальных рабов-гребцов, пока матросы экипажа не пришли в себя от шока боя.
– Думал мой сосед.

– Мы можем поговорить мыслеречью общаться между собой.
– Своими мыслями я врываюсь в мысленный монолог соседа и, не давая ему прийти в себя, продолжаю общаться с ним ментальным образом.
– Все очень просто, обмен мыслеречью происходит следующим образом. Ты думаешь о том, что хочешь сообщить мне. А услышу твои мысли, пойму их и отвечу своими мыслями тебе. Мыслеречь даст нам возможность свободно обмениваться мыслями по любому вопросу поводу.

Но сосед не совсем правильно понял мои объяснения по поводу обмена мыслями и резко вспылил, хватая меня за плечи своими грязными лапищами.

– Ты хочешь читать и знать все мои мысли в голове, грязный колдун?!
– Раздался животный рев. Мне не хватало новой проблемы, бороться и успокаивать существо в образе человека.
– Читая мои мысли и диктуя мне свои условия, ты можешь стать моим хозяином и свободно распоряжаться мною, когда этого захочешь, потребовать от моего разума, поступать так, как этого тебе захочется. Одно рабство я сменил на другое мысленное рабство! Не зря люди говорят, что все колдуны - это злые... .

– Остановись человек, ты мужчина или нет?! Прекрати идиотскую истерику.
– Грубо прервал я соседа.
– Никто не

берет тебя в новое рабство. Обмен мыслями, - это в данную минуту единственный способ, чтобы могли разговаривать между собой. Я никогда не буду знать, что за мысли в твоей голове, я не слышу их, а слышу только те мысли, которыми ты обращаешься непосредственно ко мне. Ты "слышишь" и понимаешь только те мысли, которыми когда я обращаю к тебе. Объясняя соседу ситуацию с мыслеречью, я немного лукавил, но только такое объяснение могло успокоить соседа и он смог бы поверить в мою доброжелательность. Если потребовалось бы, то я был в состоянии просканировать или прозондировать весь его головной мозг, чтобы узнать или отыскать требуемую информацию. Меня же очень удивила собственная уверенность в том, что смогу сканировать или зондировать головной мозг другого разумного существа, но, чтобы не терять времени, обратился к соседу.
– Ты перед этим думал, что у нас нет времени, на что у нас нет времени? Отвечай быстрее.
– В заключение потребовал я.

Мое разъяснение в отношении мыслеречи, видимо, несколько успокоило взрывные нервы моего соседа, и он притих, успокоился.

– Меня зовут Борг. Я бывший капитан призрачной стражи султаната Гурам.
– Когда сосед назвал имя султаната, в моей голове со скрежетом провернулось несколько шестеренок и перед глазами возник образ Дейла. Именно Дейл в нашем первом контакте упоминал султанат Гурам и называл имя его Повелителя. Что-то вроде, Эль-Нассар.
– Когда столица султаната пала, - Борг продолжил свой рассказ, - и неизвестно куда исчезли мой Повелитель, Придворный Маг и другие министры двора, то меня захватили в плен и продали в рабство на галеры. Таким образом я оказался на "Весенней Ласточке" и стал твоим соседом по каморке и веслу. Но сейчас речь идет не об этом, позже мы всегда можем вернуться к этому разговору. Ты видишь, что несколько матросов экипажа все еще живые, но пока находятся в шоке, но скоро они придут в себя и поймут, что бой окончен. Приведут себя и бирему в порядок и тогда узнают, что пара рабских ошейников не функционирует, в соответствии с инструкциями, они изолируют нас в отдельном помещении и постараются устранить неполадки с ошейником и тогда нас ожидает единственный выход из такого неординарного положения - смерть. Чтобы раньше времени не покинуть этот прекрасный мир, мы должны захватить бирему.

– Хорошо, - не долго думая, согласился я, - что нам необходимо делать в данной ситуации в данную минуту? Нас же всего двое!

– Ничего страшного, что нас пока еще двое.
– Продолжил свою мысль Борг.
– В то время, когда матросы экипажа растеряны, нужно от рабских ошейников освободить как можно больше гребцов. Тебе следует, пройдись вдоль бортов биремы, освобождая гребцов от ошейников и ножных кандалов и направляя их на палубу ко мне. Как только завершишь свою работу по освобождению гребцов от рабских оков, то поднимайся на палубу, где мы и встретимся. Пока ты будешь занят своим делом, я постараюсь объединить этих бывших рабов, чтобы противостоять матросам.

План Борга был прост и реален по своему исполнению!

Не говоря ничего лишнего, я вспомнил, как корабельный кузнец выбирался на палубу из нашего закутка и, используя в качестве лестницы щели и выступы в стене, взобрался наверх на палубу и принялся освобождать других рабов-гребцов от рабских ошейников и железных оков. При одном только моем прикосновении к ошейникам, они с легким хрустом раскрывались и падали на полы каморок. Немного дольше времени занимал процесс ломки руками ножных кандалов. Проблема была в том, что некоторые из их владельцев, не совсем понимая, что с ними происходит, сопротивлялись моим попыткам сломать их ножные кандалы, мешали, отталкивая мои руки, своему высвобождению из рабства. Но несмотря на эти проблемы, мне удалось быстро освободить рабов-гребцов верхнего яруса вдоль обоих бортов биремы, настала необходимость спускаться в трюм биремы, где я никогда не был и где находились рабы-гребцы нижнего яруса. Через грузопассажирский люк, расположенный в корме биремы, я по лестнице начал спускаться в трюмное отделение биремы. Перед тем, чтобы окончательно спуститься в трюм, я осмотрелся кругом и увидел в центре палубы биремы своего соседа по веслу, вокруг которого копошились бывшие рабы. Некоторые из бывших рабов, которое длительное время находились в рабстве ошейника и его хозяев, плохо ориентировались и соображали, они беспомощно топтались по палубе и не понимали, что происходит вокруг них. Другие, с малым сроком пребывания в рабстве, быстро приходили в себя и первым же делом пытались бежать с биремы. Только раскинувшееся море вокруг биремы останавливало их от этого поспешного действия. Но вокруг Борга уже толпилось несколько бывших рабов и внимательно слушали его разъяснения.