Работа для смертника
Шрифт:
— Ты чудо-рыба, которая исполняет желания, — радостно брякнул стражник. — Мой дед рассказывал, что однажды поймал такую. Она его рыбацкую отметину на личине превратила в знак стражника. И с тех пор у нас в роду все по этой почетной стезе пошли.
— Ты глянь, и вправду угадал! — притворно удивился летунец. — Припоминаю я твоего деда. Он такой же, как и ты, смекалистый был. За это я его и наградил.
— Значит, ты и мои желания исполнишь? — взволнованно спросил рыбак, затаив дыхание.
— Само собой. Я вообще жуткий мастак по всякого рода исполнениям. Да вот, буквально на днях
— Дед плел, что ты по три желания на одно рыло отпускаешь. А мне сколько позволишь назвать? — алчно прищурился стражник, подтягивая весло с рыбиной поближе к себе.
— Ты пока первое вываливай, а там разберемся. У меня же время воплощения грез истекает. Скоро завтракать пора, — приглашающе махнул хвостом летунец.
Рыбак тяжело задумался, нервно покусывая губу, и наконец нерешительно заговорил:
— Хочу быть, словно какая-нибудь знатная шишка. Таким же богатым, важным и чистеньким.
— Чистеньким? Да раз плюнуть! — усмехнулся Лёт. — А ну-ка сигай в реку.
— Чего? — туповато вякнул стражник.
— Похоже, тебе от деда еще и дубоватость передалась. Лодку, гуторю, освобождай! — рявкнул летунец и резко дернул на себя весло, за которое до сих пор держался бестолково хлопавший глазами рыбак.
Стражник плюхнулся в воду, так и не отпустив весла. Насилу выпутавшись из мигом намокшего плаща, он вынырнул на поверхность и обнаружил, что долбленка бесследно пропала вместе с чудной рыбиной. Бешено качавшиеся у ближайшего островка камыши заронили в его голове
смутное подозрение, постепенно вызревшее в горькое озарение — дед набрехал.
Пол-лица понуро сидел в прибрежном ивняке и, кутаясь в плащ, взором ястреба созерцал спокойную гладь реки. Вдруг среди густого тумана соткался неясный абрис пустой лодки. Набирая ход, она уверенно резала воду и, быстро обогнув небольшую отмель, ткнулась носом в подсохший ил у ног смертника.
— Ну, как посудина? — выглядывая из-за кормы, гордо спросил летунец.
— Сойдет. Все лучше, чем верхом на бревне реку пересекать, — легонько пнув сапогом подтекавшую долбленку, одобрил Пол-лица. — Муторно было надыбать?
— Не очень. Я даже чутка развлекся. Повезло, что здесь глуповатые стражники рыбачить любят, — распугивая крыльями мошку, сообщил Лёт.
— Ну, а чем им еще заняться? На тот берег мало желающих отправиться. Караулить некого, — неуклюже залезая в лодку, рассудил смертник.
— Никогда людей до конца понять не мог. Казалось бы, перемахни реку да живи привольно. Так нет же, вьюном виться у ног правильников предпочитают, — умостившись у борта долбленки, недоуменно развел плавниками летунец.
— Чему тут дивиться? На этом берегу худо-бедно устроенная жизнь и расписанное наперед будущее. А за рекой свобода с привкусом тягот да испытаний. Полагаешь кому-то охота променять теплое местечко пусть и у дымящей печки, на хоромы, в которых пару каминов еще собственными руками сложить предстоит? Это ж учиться надо самому башкой соображать. Ищи дураков! — оттолкнувшись веслом от упругой ветки, не без иронии рассусолил Пол-лица.
— Вроде
говоришь ты складно да все какую-то нелепицу. Сроду я не подчинялся правилам, насажденным ушлыми шельмецами, которые они же сами и не соблюдают. Видать, от этого вся беда. Меня-то мечом и голодом не застращать, — печально взирая на опавшую листву, разгоняемую носом лодки, заключил Лёт.— Зато ты навеки привязан ко мне. Ну или, по крайней мере, до моей смерти. Так что хотя бы отчасти, но чувство бессилия ты с простым людом разделить можешь, — налегая на весла, ухмыльнулся Пол-лица.
— Надеюсь, нам недолго осталось мучиться. Затем и плывем через Межевую реку. Ты не забыл, где тот знаток проклятий ютится, что способен таблички прочитать? — азартно помогая грести смертнику крылом, уточнил летунец.
— Прекрасно помню. Сам жажду поскорее покончить с ремеслом смертника и зажить, как обычный человек без личины, — выплюнув изо рта докучливого комара, уверил Пол-лица.
Прячась в тумане, долбленка тишком пересекла реку и мягко подошла бортом к покатому берегу. Хватаясь за ветви склонившейся над водой ивы, Пол-лица аккуратно перебрался по вросшему в ил топляку на росистую траву. Одолев скользкий подъем, смертник заслышал невнятный скрип колес и, повертев головой, заметил быстро спускавшуюся с холма телегу. Проворно нырнув обратно в заросли, он затаился у трухлявого пня, а летунец незримой тенью взмыл ввысь. Сквозь тонкую листву Пол-лица различил, как телега, проехав еще немного по дороге, тянувшейся вдоль реки, медленно остановилась.
— Ты где, мил-человек? — донесся старческий голос. — Может тебя подвезти куда надобно?
Покружив в небе, рыбина соколом бросилась вниз и, подлетев к смертнику, доложила:
— Дедок какой-то однорукий, а рядом не души, кроме костлявой кобылы. Воспользуешься приглашением?
— Да не хоронись. Я же видел, как ты на лодке к берегу пристал, — вновь раздался хриплый крик.
— Ох, не нравятся мне такие настырные старички-добрячки. Честные люди на заре по окрестностям Межевой реки не колесят, а на печи бока греют, — скептически скривился Пол-лица, опасливо выглядывая из-за пня.
— А куда деваться? Хоть разнюхаешь у него в какую сторону чесать. Доплетемся до мудрилы скорее, — резонно возразил летунец, залезая в бурдюк. — Лучше неделю по округе плутать что ли?
— Ладно. Авось он не очередной правильник, прикинувшийся босяком, — скрепя сердце согласился Пол-лица, раздвигая прикрывавшие его ветки.
Пробравшись через ивняк, смертник встал неподалеку от внушающего доверие куста рябины и проорал:
— Здравствуй, почтенный. Предлагаешь местечко в телеге?
Придирчиво осмотрев смертника с ног до головы, тщедушный дедок молвил:
— Так ежели нам по пути, отчего бы не поехать дружно? Вдвоем, поди, веселее.
— Ты ведь не знаешь, куда мне нужно, — удивился Пол-лица. — Может нам в разные стороны?
— Тут всюду единственная дорога ведет, — махнул рукой дедок. — Ты один?
— Один, — подозрительно прищурился Пол-лица. — А тебе больше потребно?
— Да лодка уж дюже шибко шла. Чай, силушки в тебе немерено. А так сразу и не скажешь, — объяснился калека, вглядываясь в прибрежные кусты.