Раб моего мужа
Шрифт:
Как жаль, что Анна — старая дева, и с ней на столь деликатную тему не поговорить. А больше не с кем. Не расспрашивать же, в самом деле, свекровь.
«Тем более, кажется, миссис Фаулер от меня не в восторге, — вздохнула Элизабет. — Интересно бы знать, чем я ей не угодила?»
Она взяла с тумбочки колокольчик и позвонила. Через минуту Анна постучала в дверь. Умывание, одевание, причесывание заняли часа полтора, и когда Элизабет, наконец, спустилась в гостиную, часы на каминной полке показывали четверть девятого.
Миссис Фаулер в строгом черном платье сидела на диване и пила кофе, изящно оттопырив
Оба уставились на Элизабет. Свекровь — с надменным прищуром, а Джеймс — с легкой усмешкой.
— Доброе утро, — поздоровалась Элизабет, чувствуя, как от напряжения сводит плечи.
— Утро? — Миссис Фаулер подняла бровь и демонстративно взглянула на часы. — Какое же это утро, милочка? Давно уже день на дворе. Мы так и не дождались тебя к завтраку.
— Что поделать, ма, на Севере все валяются в кровати до обеда, — с ухмылкой бросил Джеймс, выпустив изо рта облачко дыма.
— Да уж. — Свекровь отпила кофе и, поставив чашечку на столик, продолжила. — Это мы, южане, не можем позволить себе маяться бездельем, а у них там совсем другие нравы…
— Большое имение требует больших забот, дорогая Элизабет. — Джеймс вальяжно откинулся на спинку кресла. — Поэтому я ожидаю, что с завтрашнего дня ты не будешь залеживаться в постели.
— Простите, это больше не повторится.
Элизабет с перепугу даже сделала книксен, но тут же мысленно упрекнула себя за это. Нечего лебезить перед этой семейкой. Пусть не рассказывают сказочки о заботах и хлопотах. Что-то они не выглядят особо занятыми. В доме полно слуг, так какой смысл вставать ни свет ни заря?
Но перечить она не решилась. В чужой монастырь со своим уставом не лезут.
— Присаживайся. — Свекровь милостиво указала на кресло. — Хочешь кофе?
— Спасибо, не откажусь.
Желудок сводило от голода, но раз уж проспала завтрак — сойдет и кофе. Элизабет вновь ощутила себя в ловушке. Дома она могла вставать, когда пожелает. Отец просыпался очень рано и либо работал в своем кабинете, либо уезжал в контору. По утрам Элизабет редко сидела с ним за одним столом. Обычно ей подавали завтрак в постель.
А теперь она как приживалка в чужом доме, вынужденная подчиняться его правилам. Господи, и почему ей никто раньше не объяснил, что такое семейная жизнь? Тогда бы она не вышла замуж ни за какие шиши.
В гостиную вошла негритянка в синем платье, белоснежном переднике и накрахмаленном тюрбане. Она несла поднос, на котором поблескивал серебряный кофейник и белел фарфор. Эта рабыня прислуживала вчера за ужином. Кажется, ее зовут Сара.
Негритянка подошла к Элизабет и, не поднимая глаз, спросила:
— Желаете сахар и сливки, мэм?
— И то и другое, — кивнула Элизабет и, принимая из рук Сары наполненную чашку, улыбнулась: — Спасибо.
Тут раздался скрипучий голос свекрови:
— Ты не должна ее благодарить, дорогуша. Она выполняет свои обязанности.
Элизабет вскинула голову.
— Да, но, почему бы не проявить немного вежливости?
— Вежливости? — У миссис Фаулер вытянулось лицо. — По отношению к рабам?
— А почему нет? Они ведь тоже люди.
Свекровь будто передернуло от этих слов. Тонкие губы скривились в скорбной
усмешке. Она повернулась к Джеймсу, которому, казалось, на все происходящее было глубоко наплевать.— Сынок, ты слышал? — ехидно спросила свекровь. — «Негры тоже люди». Похоже, ты женился на аболиционистке.
— Ма, не неси ерунды, — лениво отмахнулся Джеймс. — Откуда ей знать, как следует обращаться с рабами? Нужно дать ей время привыкнуть к нашим порядкам.
«Не думаю, что когда-нибудь к ним привыкну». — Элизабет мрачно пригубила кофе.
— Ну так просвети ее, — потребовала свекровь и добавила замогильным голосом: — Когда я умру, вести хозяйство придется твоей жене. И, боюсь, тогда все в этом доме пойдет наперекосяк.
— Ма, не драматизируй! Ты проживешь еще, по меньшей мере, лет сто.
Миссис Фаулер томно откинулась на спинку дивана и театральным жестом прислонила руку ко лбу.
— Боюсь, ты сведешь меня в могилу гораздо раньше, — простонала она.
— Тогда не буду тебе больше надоедать. — Джеймс затушил сигару и встал с кресла. — Элизабет, не хочешь прогуляться? Я покажу тебе «Персиковую долину».
Не имея ни малейшего желания оставаться с противной старухой, Элизабет поднялась.
— Буду очень рада.
— Не забудь шляпку, — напомнила свекровь. — У нас такое солнце, что ты мигом почернеешь как негритянка.
— Тогда, чего доброго, Браун перепутает ее с рабыней и отправит собирать хлопок, — усмехнулся Джеймс.
«Ха-ха, как остроумно!» — Элизабет кисло улыбнулась и направилась в свою комнату, одеваться для прогулки.
Глава 4
Джеймс и Элизабет спустились на усыпанную светлым гравием подъездную площадку. В палисаднике под окнами пламенела герань, а вокруг дома раскинулась аккуратно подстриженная лужайка. Трава на ней была такой густой и сочной, что хотелось снять туфли и пробежаться по ней как по ковру.
— Сегодня чудесный день для прогулки, не так ли, дорогая? — Джеймс взял Элизабет под руку и увлек на дорожку, огибающую особняк.
— Да, пожалуй, — кивнула она.
Погода была действительно приятной. Ярко светило солнце, освежающий ветерок, гонял по небу пушистые белые облака. И воспоминания о прошлой ночи немного померкли на фоне жизнерадостной красоты.
Завернув за дом, Джеймс и Элизабет оказались в персиковом саду. Деревья шелестели глянцевой листвой, косматые ветки сгибались под тяжестью зреющих плодов. Пустой желудок вновь дал о себе знать, и Элизабет сглотнула слюну.
Персики на нижних ветвях были еще зелеными, зато наверху дразнились румяными боками спелые. Эх, слишком высоко, не дотянуться. Вот если бы Джеймс наклонил ветку, тогда можно было бы ухватить один из них. Элизабет покосилась на мужа, но тот выглядел таким высокомерным и отстраненным, что простая просьба застряла на языке.
Может он догадается сам? Но муж, не замечая ее терзаний, шагал вперед. Они прошли через розарий, где усердно трудился чернокожий садовник, и миновали беседку, стоящую на берегу заросшего кувшинками пруда. Джеймс начал что-то рассказывать о плантации, но Элизабет почти все пропускала мимо ушей. Вчера за ужином свекровь выложила всю подноготную, и слушать то же самое по второму кругу было неинтересно.