Пятый уровень
Шрифт:
— Думаю, — сказал Тим.
— О чем ты еще можешь думать?
Тим не ответил. Он продолжал с остервенением стучать пальцами по клавиатуре, Серега не выдержал, подошел нему и заглянул через плечо на экран.
— Ты сдвинулся, — констатировал он спокойным голосом. — Зачем тебе алфавит?
— Затем, чтобы нас с тобой не раздавило, как тараканов.
Потолок успел благополучно преодолеть треть расстояния, отделяющего его от пола. Голоса мальчишек звучали глухо, безжизненно, плоско; казалось, будто они разговаривают под одеялом. Было жарко и очень душно.
Наконец Тим сумел выстроить в два длинных ряда буквы алфавита:
А
Я Ю Э Ь Ы Ъ Щ Ш Ч Ц Х Ф У Т С Р
Ладони его взмокли, пальцы дрожали. Он знал, что эта попытка — последняя. Если он не угадает, то им с Серегой предстоит выяснить: Ростик и в самом деле больной и собирается сделать из них гербарий — или он просто пугает их?
— А теперь помоги мне, — сказал Тим, стараясь сохранять спокойствие. — Я должен буду считать буквы в алфавите.
— Заче-ем? — просипел Серега.
— Само слово «прынфячфя», наверное, и является подсказкой, — терпеливо объяснил Тимофей. — Оно именно так и переводится: «подсказка». Здесь последняя и четвертая с конца буквы одинаковые — это буква «А». И в слове «прынфячфя» они тоже одинаковые — это буква «Я»… «А» и «Я». Врубаешься? «Я» — это зазеркальное «А». Они находятся на противоположных концах алфавита!
— А-а-а!.. — протянул Серега и почесал за ухом.
И вдруг заорал на Тимофея:
— Так что ты тогда стоишь?! Скорее пиши ответ!
— Ответ надо еще найти, — сказал Тим и вытер пот со лба. — Теперь называй мне наши имена по буквам — я буду искать их зазеркальных двойников. Если буква «Т» — четырнадцатая с конца алфавита, мы должны будем подставить на ее место букву, которая стоит четырнадцатой с начала — и так далее… Поехали!
И работа пошла. Поехала. Имя ТИМ в Зазеркалье зазвучало как МЦТ. Серега не удержался и съязвил, что оно напоминает ему название какого-то чистящего средства. Однако слово СЕРЕГА в зеркальном переводе обратилось в нечто совершенно запредельное: НЪОЬЪХ. Когда Серега попытался произнести его вслух, у него получилась какая-то отрыжка.
— Если этот чертов потолок все-таки опустится на нас, из меня вылетит точно такой звук, — мрачно заключил он.
Тем временем мальчишкам уже приходилось стоять, согнувшись в три погибели. Передвижная потолочная балка нависла над самым столом, и Тим осторожно переставил компьютер на пол, чтобы его не раздавило в самый последний момент. Он отстучал ответ. И с нетерпением ждал реакции.
Потолок, однако, продолжал опускаться.
— Отойди! — крикнул Серега и оттащил Тима в сторону от стола. В этот момент перекрытие с хрустом опустилось на столешницу. По ушам резанул пронзительный скрежет — это корежились и ломались металлические стойки стола. На мальчишек полетели брызги из щепок и остатков железных креплений. Тим с Серегой поскорее забились в самый дальний угол.
— Ложимся!..
Вокруг что-то поминутно вспыхивало (видимо, остатки электропроводки), освещая комнату ядовито-зеленым светом. Тим распластался по полу. Он вдыхал едкую пыль и оцепенело наблюдал, как неумолимо сокращается расстояние между полом и потолком. Серега что-то кричал ему, но Тим не слышал. Он смотрел, как потолочное перекрытие буквально пожирает пространство сантиметр за сантиметром. И глаза Тимофея округлялись все больше и больше. Сейчас… Сейчас!.. Сейчас!!!
И вдруг все смолкло. Потолок застыл на месте, словно задумавшись. Потом послышалось громкое надрывное
гудение. Перекрытие качнулось несколько раз, стряхивая вниз остатки пыли и штукатурки, а потом стремительно поплыло вверх.— Есть! — хрипло прокаркал Серега.
Тим поднялся на колени и приперся к стенке. «Угадали, черт побери. Угадали. В самый последний момент».
Однако игра еще только началась.
Раздался еле слышный щелчок — и снова ожил экран компьютера (он отключился в момент, когда потолочное перекрытие крошило стол в мелкие щепки). Тим поднялся на ноги, с наслаждением расправил спину — потолок к тому времени успел стать на свое обычное место — и подошел к компьютеру.
«Как вам понравилась СОКОВЫЖИМАЛКА?
Надеюсь, игра не успела надоесть? Если все-таки успела — дайте знак. Ваши мамы будут счастливы».
Тим прочитал послание и вопросительно глянул на Серегу. Серега исподлобья смотрел на экран. Он тяжело оперся руками о колени и шумно дышал.
— Еще чего… — сказал Серега. — Да пошел он!..
— У этого человека не все дома, — сказал Тимофей. — Учти это.
— Я не собираюсь решать за тебя, Тим, — неожиданно спокойно ответил Серега. — И даю тебе самое честное благородное слово: если ты сейчас уйдешь, я тебя пойму — вот увидишь. И ты все равно останешься самым лучшим моим другом на всю жизнь.
— Да мне плевать, — как можно небрежнее сказал Тимофей. — Просто… игра ведь только началась, а мы с тобой уже мокрые как цуцики. А что нас ожидает впереди — можно представить…
— Я буду продолжать игру, — решительно произнес Серега.
Тим сплюнул под ноги; он хотел, чтобы получилось лихо, эффектно, но слюна предательски повисла на подбородке. Тимофей со злостью смахнул ее рукой.
— Тогда я тоже буду играть, — сказал он.
И только он приготовился отстучать соответствующий текст на компьютере, как на экране засветилось следующее послание:
«Я все понял. Надеюсь, ваши мамы тоже поймут. В любом случае теперь вам не мешает подкрепиться. В соседней комнате смелых и находчивых бойцов ожидает веселая ЖИЗНЬ. Приятного аппетита, орлы».
Дверь в дальнем конце комнаты тут же отъехала в сторону. Из открывшегося проема ударил яркий дневной свет, заставивший друзей крепко зажмуриться.
Спустя пять минут они давились манной кашей в следующей по маршруту комнате. Три из пяти стен здесь были, по сути, огромными — от пола до потолка — окнами.
И эти окна выходили в парк. Парк был чахлым, а манная каша — невкусной и холодной, как остывший труп. Однако здесь было светло и не так душно, как в «соковыжималке». И настроение у друзей начало потихоньку выходить из штопора.
— Каши он не жалеет, — произнес Серега с набитым ртом. — В этом доме, наверное, хранится фамильный рецепт, как сделать из обычной манки рвотное средство.
— Угу, — кивнул Тим. — И «жизнью» он ее назвал не зря. Со смыслом.
— Точно, — поддержал его Серега. — Жизнь как она есть. Особенно по утрам в начале сентября, когда еще вся первая четверть впереди, а учебному году так вообще конца-краю не видно — вот тогда каждый день такой же невкусный. Давишься, давишься — ну такая гадость! — и хочется запихнуть два пальца в рот: прощай, значит, чертова манная каша.