Пятый ангел
Шрифт:
Сверху тем временем шла работа. Хрустело, скрежетало, сыпался какой-то мусор…
А потом между свалившихся балок забрезжил свет: почему-то синий, такой же, как у дядькиного фонарика и в щель всунулась плоская штуковина, похожая на лапу с четырьмя металлическими когтями.
Иринка испуганно вздрогнула, но дядька уверенно сказал:
— Не бойся, дурочка! Это же экскаватор! Откапывает нас.
— Эгей! — закричал он, вскакивая. — Поаккуратней там! Здесь живые люди!
Лапа на мгновение остановилась… (Малыш проснулся, открыл сонные глазенки, огляделся непонимающе)…
Нет, это был не экскаватор. Совсем не экскаватор. Ничего общего…
Дядька попятился, едва не свалился на Иринку с маленьким, нашарил свою ржавую трубу и встал в стойку. Драться собрался. Только ничего у него не получилось. Он только раз махнуть трубой и успел, потом это ухватило дядьку поперек туловища и вздернуло вверх, будто это был не здоровенный мужик, а какой-нибудь щенок…
Но взвизгнул дядька точно как щенок. Потом, уже наверху, заверещал коротко… И примолк.
А это метнулось к Иринке. Та успела только отпихнуть подальше малыша (вдруг не заметит) и зажмуриться…
Ничего не происходило. Иринка осторожно открыла глаза. Это раскачивалось в полуметре от ее лица. Иринке стало еще страшнее, но она помнила о малыше и шагнула навстречу:
— На! Забирай меня! — звонко крикнула она. Вернее, тонко пискнула…
Это чуть отодвинулось. Иринке показалось, что это принюхивается. Хотя ничего похожего на нос, у этого не было.
А потом — раз! — и это пропало.
Иринка отдышалась немного, пришла в себя, взяла малыша и решительно полезла наверх, цепляясь свободной рукой за прутья арматуры.
Наверху было еще хуже, чем внизу. Знакомого двора, домов… ничего не было. Были развалины, из которых поднимался сизый туман. В тумане мелькали какие-то чудовищные… Существа, машины?..
«Может, это инопланетяне напали?» — подумала Иринка.
И тут снова раздался тот страшный звук: рёв, который Иринка уже слышала, когда всё началось. Обдал ужасом и смолк.
На куче битого кирпича огромным сломанным манекеном лежал дядька. Это не стало его жрать. Убило и бросило.
Иринка застыла с малышом на руках, не зная, что теперь делать, куда идти…
И тут дядька зашевелился. Встал сначала на четвереньки, потом встряхнулся, как собака, и выпрямился во весь рост. Иринка в первый момент обрадовалась, что он — живой, а потом испугалась еще сильнее, потому что дядькино лицо всё время менялось, будто в жутком мультике. То — нормальное, человеческое, то вдруг обрастало какими-то шишками. То глаза внезапно загорались красным, как у собаки в свете фар.
Иринка попятилась. Или у нее галлюцинации, или это уже не дядька. Вернее не тот, как его, Павел, с которым они сидели в подвале…
— Ага, — сказал этот, другой. — Привет, детка! — Он осклабился, и стало видно, что во рту у него всё красное. Еще Иринке показалось, что язык у него — раздвоенный. А может это свет так
падал…Малыш на руках обхватил Иринку за шею, спрятал личико у нее в волосах.
Иринка не пыталась бежать. Понимала, что с малышом ей точно не убежать, а бросить его она не сможет.
— Не бойся, глупышка! Иди ко мне! — Голос, липкий такой, склизкий… После такого голоса хочется вымыться с мылом…
Рука потянулась к Иринке… На запястье — круглые часы без цифр, только с палочками. На циферблате — крестик, а под крестиком надпись по-английски: Vacheron Constantin…
Чудовищный рев накатился сверху, ударил, как снеговой заряд: Иринку обдало холодом… Зато этот испугался, отпрянул.
Зато малыш встрепенулся, поглядел наверх. Заинтересовался.
Этот усмехнулся криво, облизнул губы. Язык уже не раздвоенный, самый обычный. И лицо опять нормальное, человеческое. Очень даже красивое лицо. И мужественное. Почти как у Киану Ривса. Иринка всегда мечтала о таком… друге.
Нет, не так. Не о лице она мечтала. О любви…
Иринка прижала покрепче маленького. Вот он был живой, настоящий…
— Не бойся, глупышка! — «Киану Ривс» вновь протягивал руку. — Идем со мной! Со мной, туда… — Взмах в сторону дымящихся развалин…
Нет, никаких развалин. Синь и белизна морского побережья, утопающие в зелени виллы…
— Врешь ты всё!
Иринка вздрогнула от неожиданности.
Это сказал малыш у нее на руках. Взрослые интонации в детском голоске показались фальшивыми. Будто он подражал кому-то…
— Пусти меня! — потребовал малыш. — Я его прогоню, он — гад!
— Не говори глупостей! — раздраженно бросила Иринка, но тут же опомнилась и добавила ласково: — Ты же босичком. Ножки поранишь, больно будет…
— Не будет, — серьезно-серьезно проговорил малыш. — А вот ему — будет! — маленький пальчик указал на этого…
Ой! «Киану Ривс» снова стал прежним знакомым дядькой. Только каким-то… пришибленным.
— Иди отсюда! — тонким сердитым голосом крикнул малыш, вытягивая ручонки. — Именем пославшего меня! Прочь!
И здоровенный дядька попятился, споткнулся, чуть не упал. Какая-то тень мелькнула у него за спиной. Или это была поднятая ветром пыль?
Иринка мигнула — и дивный мираж пропал. Его закрыло мутное рыжее марево.
Дядька быстро оглянулся… И тут же испуганно шарахнулся.
— Страшно тебе? — спросил малыш.
— Нет! — Лицо у дядьки стало злое, напряженное.
На самом-то деле ему страшно. Только признаться не хочет. Еще он всё время смаргивал и глаза щурил. Будто на солнце глядел.
— Зачем это тебе? — Крохотный пальчик указал на дядькины часы.
— А? — Дядька уставился на часы. «Красивые часики», — подумала Иринка.
— Остерегайтесь подделок! — тоненьким голоском произнес мальчик.
— Да я… Это подарок… — Дядька будто оправдывался.
— Бойтесь данайцев… — назидательно произнес малыш.
«Интересно, кто его родители?» — отстраненно подумала Иринка. Учат ребенка всякой… ерунде.
Но дядьке сказанное не показались ерундой. Он поспешно сорвал с запястья часы и шваркнул оземь.