Пятое разделение
Шрифт:
Так и началось у них с того завтрака с кашею: оба молодые, бесприютные, он учитель, она врач, оба с каким-то особенным беспокойством о людях и верой в любовь и милосердие.
– Вас к ранам прикладывать обоих можно заместо мази целебной, – проворчала Савросья, пришедшая в то утро к Бороде с Таисьей. Савросье нужно было для каких-то надобностей трехчасового творога, но, когда она зашла к Таисье, та уже ушла к постояльцам, пришлось догонять, да и задержаться на завтрак у Бороды, он все равно никого так не отпускал.
Александры смущенно потупились на замечание Савросьи, но та уже и смотреть на них перестала, увлекла Таисью в холод творог мерить. Да и что смотреть-то, когда и так все ясно.
Прожили молодые переселенцы
– Так что ставьте усадьбу прямо в центре, для вас, видать, там круг и хранился.
Так и поставили – между двумя полукольцами Правой и Левой улицы, меж майданом и площадью мира. Сначала дом, а потом уж возле появилась больница, детский сад, начальная школа – старшая уже при университете занималась, спортивный зал с хоккейной коробкой и футбольным полем, паркуры, скалодромы, квесты, игровые площадки, кино под открытым небом, здесь же мелкий зверинец с собаками, кошками, шиншиллами, хомяками и одомашненными лисами, рыбы, аксолотли, черепахи, попугаи, лошади, пони, олень, два черных ворона и разноцветные голуби.
Сам дом постепенно разрастался этажами и внутренним двором, банями, беседками, флигелями и стало понятно, что круг, внутри которого поставили первый дом и который казался раньше огромным, не так уж и велик, а как раз в меру семье, в которой было уже три поколения: своих шесть детей, к ним супруги, приехавшие погостить и оставшиеся племянники и кузены, дети детей, некоторые уже и сами родители. 23 человека было в то утро в учительской семье и скоро могла появиться еще пара малышей. Их мир был построен и обустроен для детей, каждому здесь было место и занятие и другие дети Заинденя, которых было не больше, чем родных учительских тоже дневали, а иногда и ночевали здесь, готовили праздники, ходили в походы, соревновались, учили сразу все языки и науки и были вечно заняты. Учитель придерживался веры в то, что каждый ребенок талантлив, надо лишь ему помочь определить главный талант, а за ним и остальные умения подтянутся и вырастет самостоятельный, уверенный и надежный человек, умеющий рассчитывать на себя и помогать другим. Жена учителя верила в то, что каждый человек здоров, главное помочь ему это сохранить, и верою этой они жили и помогали жить другим.
Ссорились они редко и как-то очень смешно, так что самим становилось весело от этой ссоры, которая и показывала-то лишь одно: жизнь продолжается, она еще очень даже непредсказуема.
Хорошее было это место – усадьба учителя, но утром туда лучше было не подходить: пока детвора успокоится на своих занятиях ор там будет стоять до небес. Конечно, Клава справедливо жаловалась на шум, но попробуй заставь ее переехать на окраину, ни за что не переедет: во-первых, слишком тихо, во-вторых, жаловаться не на что.
На майдане утром было немноголюдно. Только семейство Тевье и птичница Глаша открыли свои лавочки, огородницы привезли корзины ранней редиски и зелени, да из нескольких дворов собирали общий короб с рассадой, чтобы отправить ее в Большой Заиндень и в Тупик. Большой заиндеевский питомник растений для городских теплиц работал уже второй год и заказы в него шли со всего мира. Питомник был «умным», вырос из университетской лаборатории, там же расположил первый свой корпус, а дальше прирастал понемногу и уже в этом году дошел одной стороной до Василия, а второй до огородниц и Фаустов муж все ждал, когда теплица дойдет и до их двора, чтобы зимней галереей было бы удобно ходить в гости на романсы с камеями. Хозяин питомника предлагал Фаустовому мужу начать строить со своей стороны и даже обещал саженцами и аппаратами помочь, но Фаустов муж сказал, что лично он никуда не торопится и вообще все сделал бы по-другому, а так не очень эффективно, поэтому ему сейчас
недосуг.В общем, питомник давал Заинденю тоже прибыль неплохую, что по хозяйственности своей заиндеевцы очень ценили. Несколько квелых мужичков из тропиночных повадились было подворовывать кто огурцы, кто электричество, но были быстро пойманы и спеленуты зелеными эльфами.
Все в Заиндене знали, что зеленые эльфы – это зеленые эльфы. Живут в бору, берегут природу, не допускают вреда. Но года три назад, когда этих же тропиночных поймали у огородниц и шуму было до небес и даже пришлось вызывать из Тупика полицию, зачем никто уж не вспомнит, видимо тетки так орали, что все ополоумели и вызвали, пришлось признавать эльфов официально. Как дошло до объяснения с полицией и вскрылись эти самые зеленые эльфы, то даже тропиночные смекнули, что говорить про лесной народец рискованно, и пришлось всем Заинденем врать про Вольное общество охраны леса и даже подписывать торжественно соглашение о сотрудничестве с МЧС, и регистрировать какую-то некоммерческую организацию, и всем скопом туда вступать, и исполнять статистику, и заявки на гранты писать и их выигрывать, и развивать гражданское общество, и получать какие-то грамоты, и даже один из тропиночных получил какую-то награду как руководитель этого самого Общества, поскольку фамилию надо было при беседе с полицейским назвать, его и назвали. В общем, все как-то устроилось: зеленые эльфы делали свое дело, статистика тупиковская свое, жить никто друг другу не мешал, а на полученные гранты обустроили экологическую тропу в бору и водили по ней экскурсии для юных егерей.
Короб с рассадой уже был практически полон и майдан потихоньку пустел, давая возможность мастерам подготовиться к дневной торговле.
Уже выходя с майдана, я увидела, что в гончарной лавка открыта дверь и не удержалась, зашла. У самого входа в лавке висел мешочек с рунами, в который каждый мог засунуть руку, вытащить наугад руну и получить ответ на вопрос.
Я быстренько нырнула в мешок, выхватила теплый прямоугольничек и вытащила пустую руну.
– Ну, конечно, – проворчала я, – как же иначе!
Положив монетку на гончарный круг, я отправилась дальше.
В Заиндене все знали, что за все лучше платить сразу, не накапливая долги и благодарности. Никому в голову не пришло бы брать предсказание рун в долг, разве что в подарок.
В общем, к Бороде я прибыла с полной неизвестностью и неопределенностью. Хотела было посетовать ему на это, но вспомнила, как сам Борода относится к всевозможным планам на будущее и решила не отвлекать его, тем более, что комнаты для новой отделки были уже подготовлены.
Постоялый двор когда-то начинался с трех комнат в домике у дороги, а сейчас в нем было не меньше тридцати комнат, некоторые отдельными домиками и пристройками, некоторые с общими залами: двор прирастал постепенно, без задумки и целевых показателей. Трактирчик, лавка, большая кухня для самостоятельной готовки, мастерские для малой починки машин, все было построено, пристроено, прилеплено друг к другу и можно было бы подумать, что здесь вовсе не было никакой задумки в этом хаосе, но задума была: найти каждой вещи свое место. Появлялась вещь, появлялось место. Прибывал человек, появлялась комната. Вернее, у Бороды последовательность была несколько обратная: появлялась комната, появлялся человек, но это только потому, что Борода знал, что человек уже в пути и пока он придет, комната должна быть готова.
– Кого ждем? Мальчика или девочку? – спросила я у Бороды
– Мальчика. Но вещей у него больше, чем у иной девочки, имей в виду!
– Что, шкафы, комоды, маникюрные комнаты?
– Столы, библиотека, кровать. Ну и стеллажи. И ящики какие-нибудь для хранения чего-нибудь.
– А он надолго?
– Сюда – на пару месяцев, а кому и навсегда… Ну, да жизнь покажет, еще неизвестно, как звезды встанут…
Борода ушел на кухню, а я принялась осматривать комнату для будущего мальчика. Когда человек появляется в мир, очень важно, чтобы ему понравилось то, куда он попал. Тогда есть шанс, что он останется здесь надолго.