Чтение онлайн

Соколовский вдруг хватает меня за руку, проникновенно смотрит в глаза, до боли сжимая кисть пальцами. Но моё нежелание ворошить прошлое всё-таки принимает.

— На свидании с Адамом у тебя ещё будет такая возможность. Я предлагаю лишь освежиться.

Он срывается с места так быстро, что я не успеваю запротестовать.

Прохладные брызги нещадно лупят по разогретой солнцем коже. Бабье лето раскалило воздух отблесками августовского зноя и на контрасте вода — как ледяные уколы. Мои голосовые связки взрываются визгом. Между нами опять всё становится беззаботно и просто…

—

Дурак, что ли? Как я теперь домой пойду?! — со смехом кричу во всю силу лёгких.

Кот резко останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. Подошвы скользят по мокрому асфальту, не оставляя шансов затормозить. Столкновение вышибает из меня остатки кислорода.

— Ногами, Мартышка. Как раньше всегда прибегала. Забыла? — орёт он в ответ, тоже уже не сдерживаясь.

Я торопливо проверяю на месте ли сестра, и только удостоверившись, что Дарья продолжает обкатывать льва, несильно толкаю его в грудь:

— Как раньше, уже не будет, Кость, — неожиданно жёстко получается у меня, потому что жар его наглых ладоней на талии напрягает дико.

Воздух тяжёлый, влажный… Мокрое платье облепило тело, словно вторая кожа. Полной грудью и не вдохнуть — вдох этот поперёк горла встаёт, когда я напарываюсь на Костин пристальный взгляд, тоже знойный, как само лето, липкий и изучающий.

Стоять так близко практически нагишом — прямой вызов здравому смыслу. Но мне не удаётся даже утихомирить дрожь пальцев, а о том, чтобы сбежать, и думать тошно. Чёртов красавчик…

Смотреть в эти глаза невыносимо горько, и я — в который, блин, раз, дурочка? — даю себе обещание больше в них не тонуть, заранее зная, что снова его нарушу.

— Что решила по поводу свидания, пойдёшь? — внезапно спрашивает Кот. И голос у него при этом охрипший такой… будоражащий…

— Пойду!

Стараюсь не зацикливаться на смутном ощущении, что говорю и делаю это ему назло.

— Перед отцом отмазать?

Немного неожиданное, но логичное для друга предложение. Только всё равно коробит та лёгкость, с которой оно прозвучало. Неужели, Кот и в правду готов отпустить меня так просто?

— Не нужно.

— Уже что-то придумала?

— Есть одна задумка… — уклончиво отвечаю я, отводя взгляд от его дрогнувших в усмешке губ. — И можешь насчёт моего отца не беспокоиться, к тебе у него никаких вопросов не будет.

— Ого, да ты совсем стала самостоятельной, — иронично отзывается Кот. — Костя больше не нужен? Костя может топать, да?

— Вот что ты опять начинаешь, а? Нормально же разговаривали. — Обнимаю себя за плечи, чтобы закрыться от его цепкого взгляда. — Ты ведь прекрасно знаешь, что мне тебя никто не заменит. Но у меня есть и другие интересы. Я же тебя не пытаюсь присвоить. Мне плевать, с кем и как ты проводишь время. Плевать, кого ты обнимаешь.

С правой стороны нас обдаёт шквалом брызг, неожиданно мощным и неприятным.

Я щурюсь, пока рука самостоятельно тянется к его скуле, чтобы стереть мелкую россыпь капель.

Кожа под подушечками моих пальцев полыхает.

— Плевать, значит. Уверена? — Разумеется, Кот улавливает фальшь, только не совсем правильно её понимает.

Его интерес к другим девушкам злит, конечно. Но я не слишком стремлюсь

занять их место. Костя как тортик на ночь — всего лишь завидно смотреть, как кто-то другой откусывает вожделенный кусочек. Спасибо силе воли, мне зато потом вставать на весы будет не страшно. Сила соблазна не перевесит груза последствий.

К счастью, ликующий визг Дарьи позволяет отвлечься. Местные голуби ещё не успели познать её разрушительную энергию, поэтому простодушно слетелись на пряничные крошки. Да так и взмывают ввысь всполошённые топотом детских ног. Ребёнок наигрался.

Мокрая и обессиленная плетусь домой, едва поспевая за широким шагом Соколовского.

— Опять ты… — «радушно» приветствует его мой отец, открыв дверь ещё до того, как я успеваю нашарить в рюкзаке ключи.

— Снова… — с вызовом огрызается Костя, но Дарью на пол с рук отпускает.

— Пап, не беспокойся, — встреваю, дабы избежать конфликта. — Я за Дарьей присматривала.

— Ага. А я приглядывал за Ксенией, — фыркает Кот, пытаясь вернуть на место сползшую с плеча малышки лямку комбинезона, но она выворачивается как обезьянка и уносится вглубь квартиры, выкрикивая на бегу:

— А Сеня обминалась с Котей!

Вот же…

Опять сдала меня, болтушка мелкая. С порога!

— Я так понимаю, за тобой, Костян, присматривать было некому? — едко хмыкает отец, взглядом поджигая на нас отсыревшую одежду.

— Абсолютно, — усмехается «Котя», щёлкая у моего уха пальцами. — Сладких снов, Мартышка…

Я на автомате принимаю протянутую Соколовским розу из безе, которую он, кажется, умудрился достать из моих волос. А потом долго смотрю на дверь, глубоко вдыхая слабый аромат его мокрой кожи, и в голове пустота.

Пару часов спустя, лежу на постели, рассеянно верчу в пальцах сладкий цветок, всё ещё чувствуя на себе прикосновения Костиных рук. Настроение определено не то, каким должно быть перед первым в жизни свиданием. Человек не тот. И ощущения Адам дарит не те. Это всё равно, что уныло жевать сельдерей, когда в холодильнике, стоит потянуть на себя дверцу… Ну вы поняли…

— Я жду внизу!

Незнакомый голос в телефоне звучит заигрывающе и приглушённо.

Я так устала ломать голову, как выбраться на своё первое свидание, так умаялась, стараясь собираться незаметно, что теперь, честно говоря, теряюсь.

— Ты кто?

Напряжение рассеивает тихий смех. Фоном, где-то вдалеке, скрипят качели.

— Не узнала?

— Адам?

— У тебя сегодня ещё с кем-то назначена встреча? — вальяжно справляется мой собеседник.

— Нет, конечно! — Зажмуриваюсь, ощущая, как начинает жечь щёки.

Глупо вышло. Нацарапать свой номер на салфетке ума хватило, а, что его наберут, получается, не подумала.

Слабое оправдание, но мне никогда раньше не звонили парни.

— Тогда спускайся, красавица.

— Да, сейчас… Пять минуточек. — Взволнованно замедляюсь возле детской.

Отец читает Дарье сказку. Голос сонный, спотыкается через слово. Опять вырубится первым, а с утра будет жаловаться на затёкшую спину.