Чтение онлайн

— Боюсь, мне это удастся не сразу, — призналась Робин, с нескрываемым волнением ступая по знакомым ступеням и коврам.

— Если честно, мне пока тоже, — улыбнулся Эйдон, слегка коснувшись ее талии.

Уверенность Робин в себе и в том, что она сдержит слово, стремительно пошла на убыль. Близость Эйдона лишала ее здравомыслия и вдребезги разбивала привычный панцирь.

— Как насчет аперитива? — Не дождавшись ответа, Эйдон протянул гостье бокал с мартини.

Робин медленно сделала глоток.

— Благодарю. Вообще-то пить в компании ученика…

Эйдон прижал к

— Тсс. Забудем о том, что я студент Колумбийского университета. Откровенно говоря, я не вхожу в число его поклонников.

— Тогда что же вы делаете…

— Тсс, — еще раз попросил ее о молчании Эйдон. — Мы ведь договорились забыть об этом, не так ли? — Он медленно шагнул к ней и мягко взял за свободную руку.

Затем Эйдон с показным недоумением уставился на дрожащие пальцы Робин.

— Извините… сейчас мои нервы уже не такие крепкие, как десять лет назад, — сказала она прерывистым голосом, чувствуя приятно возбуждающее, трепетное прикосновение его рук.

Сердце Робин заколотилось, и она робко подняла на Эйдона взгляд. Бледный свет лампы из-под розового абажура освещал лицо Эйдона, придавая его глазам теплый янтарный оттенок.

Глядя в ее широко открытые глаза, он чувствовал, как неотвратимо его тянет к стоящей рядом женщине. Еще мгновение — и он уже держит ее в своих объятиях!..

Боже, о чем я думаю! Эйдон резко отстранился, испугавшись, что его мечты и желания окажутся сильнее разума.

Робин моргнула. Значит, Эйдон тоже боится чего-то. Почему она расстраивается? Она должна быть довольна. Эйдон предупредил ее от непростительных ошибок, спас от сомнений и мук совести… В конце концов, он сделал то, что надлежало сделать ей. Отступил назад.

Нужно радоваться.

Беда в том, что Робин это вовсе не радовало.

— Думаю, стол уже накрыт, — охрипшим голосом произнес Эйдон, чтобы хоть как-то разрядить накалившуюся обстановку.

Робин кивнула. Нервно откинув со лба выбившуюся прядь, она проследовала в столовую вслед за хозяином дома.

— Ого! — не сдержала восхищенно-удивленного восклицания Робин, обнаружив на столе не менее десяти блюд, достойных королевского пира. — Вы и впрямь рискуете набрать лишние килограммы за время своего пребывания в Нью-Йорке. — Робин осеклась на полуслове. А с чего, собственно, она взяла, что Эйдон снова покинет Штаты?

— Смотря сколько продлится мое пребывание здесь, верно? — Эйдон явно заметил промах Робин.

— Надеюсь, вы хотя бы закончите курс французской литературы, — отшутилась она.

— Ваш курс, — добавил Эйдон, многозначительно подчеркнув первое слово.

— Что ж, если мир обретет гения благодаря мне…

— Если гений обретет вас…

— Эйдон, сколько можно шутить?! — вспылила Робин, понимая, что не в состоянии балансировать на грани флирта и провокации сексуального характера. — Что с тобой сделали француженки?

Эйдон заразительно рассмеялся. Правда, быстро посерьезнел и, глядя ей в глаза, ответил:

— Я действительно сильно изменился?

— Почти до неузнаваемости. Я говорю не о внешности, разумеется… хотя ты очень возмужал. Теперь моих студенток

К удивлению Робин, Эйдон смутился. Странно, она ожидала, что такой красавчик давно привык к повышенному женскому вниманию и комплиментам.

— Четырнадцатилетний юноша, которого я помню, был немного стеснительным и… трогательным в проявлении своих чувств, — продолжила Робин. Ей казалось, что она похожа на несчастную кошку, неведомым образом оказавшуюся на реке во время ледокола. Бедняжка прыгала с льдины на льдину, в надежде добраться до спасительного берега. Однако стремительное течение реки уносило ее все дальше и дальше. В страшную, пугающую неизвестность.

— Я и сейчас искренен, — тихо произнес Эйдон, отодвинув для гостьи стул.

Робин неторопливо присела, воспользовавшись возможностью обдумать следующую реплику.

— Теперь ты можешь достичь большего… Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю, — сконфузилась Робин.

Имеет ли она право говорить с Эйдоном о подобных вещах? Сегодня она ужинает в его доме, но завтра… Завтра она вызовет его и попросит объяснить суть основного конфликта в романе Флобера «Мадам Бовари».

— Думаете, я способен достичь поставленной цели?

— Разумеется. Если в тебе осталась хоть малая доля былого упорства, то ты, несомненно, добьешься большого успеха, — без колебаний заверила Робин.

— Боюсь, я лишился части юношеской самоуверенности, — признался Эйдон. — Помните, раньше и дня не проходило, чтобы я не признавался вам в любви?

Робин не сдержала улыбку.

— Эйдон, мы ведь оба понимали, что все это было частью игры во взрослого.

— Нет, — с поразившей Робин резкостью возразил он. — Я был абсолютно очарован и покорен вами. Вы казались мне самой красивой и умной девушкой на свете… По сравнению с моими школьными подружками, которые думали только о нарядах и мальчиках…

— Эйдон, я ведь была намного старше твоих одноклассниц. Неудивительно, что у меня были несколько… мм… иные интересы. Я училась в университете. Причем вынуждена была подрабатывать на каникулах. Теперь-то ты видишь, что я самая обыкновенная женщина.

— Вовсе нет! — запальчиво возразил Эйдон. — Вы самая необыкновенная женщина из всех, что мне доводилось встречать!

Робин снисходительно улыбнулась и тоном заботливой мамаши, утешающей разбившего коленку ребенка, произнесла:

— Эйдон, ради бога. Я вышла замуж за человека, которого, как теперь думаю, никогда особенно не любила. Он оказался картежником, едва не пустившим по миру меня и нашу дочь. Я ничего не смогла противопоставить его страсти к игре. Возможно, я была плохой женой. Считать меня «необыкновенной» простительно лишь в силу твоей молодости. Что может быть обычнее зарабатывающей на жизнь преподаванием разведенной одинокой женщины с ребенком?

Робин готова была расплакаться. Раньше она никогда не жалела себя, не злилась на судьбу… Если бы они с Эйдоном были ровесниками, все могло бы быть иначе. Нет! Ведь тогда бы они никогда не встретились. И Эйдон воспринимал бы ее как одну из своих школьных подружек.