Пьяная устрица
Шрифт:
– Берегись! – взвизгнула Мариша и первой отпрыгнула в сторону.
Неизвестно, правильно ли она сделала, так как через секунду на то место с хрустом приземлился Коля. Приземлился и остался лежать, не подавая признаков жизни.
– Ой, мамочки! – простонала Юлька. – Никак убился!
Мариша подобралась к упавшему телу и принялась искать пульс. Он никак не находился. А когда нашелся, то в самом неподходящем месте. На ноге. Но какая в общем-то разница?
– Он жив, – сказала Мариша. – Ничего. Не беспокойся. С ним все будет в порядке.
С ним? А с нами? – неожиданно взвыла Юлька. –
Судя по сконфуженному Маришиному молчанию, она об этом как-то не подумала.
– Ой, беда! – тихонько простонала Наташка. – Мы же тут умрем через несколько дней. Сначала Коля, а потом мы.
– Не умрем, – мрачно буркнула Мариша. – Будем кричать. Люк открыт. Авось кто-нибудь будет проходить возле дома, услышит нас и придет на помощь. Время у нас еще есть. Едой мы теперь обеспечены по крайней мере на несколько дней. Твой, Юлька, братец выглядит довольно упитанным. А холод тут такой, что его мясо не испортится.
И в подвале снова наступило зловещее молчание. Юлька прислушалась к бурчанию голодного желудка. И ей начинало казаться, что в словах Мариши есть определенный резон. Как только до Юльки дошло, о чем, собственно говоря, идет речь, она покрылась холодным потом и забилась в самый дальний от Коли угол. Чтобы не искушал.
– Мне кажется, что я слышу какие-то голоса, – сказала Мариша.
Подруги завопили на разные голоса. Первой сошла с дистанции Наташа. У нее сел голос. Потом вышла из игры Юлька. И вот уже одна Мариша, надрываясь, взывала к кому-нибудь, кто шумел где-то наверху. Наконец замолчала и она, тяжело переводя дыхание.
– У меня от голода сил совсем нет, – сказала Юлька. – Лучше бы мы Кольку не трогали. Он бы уже к этому времени придумал, как побыстрей от нас избавиться. И мы бы не мучились.
Мариша не успела ничего ответить, а Наташа попросту не смогла – наверху раздался до боли знакомый подругам голос. Он не мог найти вход в подвал и бесился.
– Саня! – обрадовалась Юлька. – Он там! Он нас нашел! Я знала, что так будет! Санька, мы тут! Спаси нас!
– Да, спаси-и-и! – поддержали ее Мариша с Наташей, у которой от радости вновь прорезался голос.
Но процесс спасения занял несколько больше времени, чем рассчитывали подруги. Очевидно, в доме имелось несколько уровней. Подруги сидели в самом нижнем подвале. А имелся еще один, у них над головой. И Саня никак не мог найти вход в этот самый верхний подвал. Но минут через десять, показавшиеся подругам столетиями, в лазе возникла озабоченная Санина физиономия. И он спросил:
– Мариша, Юля с тобой?
– Тут я, тут! – возликовала Юлька. – И Наташка тоже.
– Вот как, – хмыкнул Саня. – Значит, я удачно зашел. Сразу трех птичек накрыл. Погодите еще немного. Найду веревку или лестницу и вытащу вас отсюда.
Лестницы он не нашел, зато обнаружил толстую веревку. Навязав на ее конце петлю и наделав по всей длине узлов, Саня и еще двое ментов вытащили подруг из подвала одну за другой. Оказавшись на свободе, девушки кинулись обнимать своих спасителей.
– Да не стоит! – смущенно отбивался Саня. – Если
бы не ваши родители, мы бы вас никогда не нашли. Это они закончили расследование. И подсказали нам, в каком месте вас искать. Жаль только, что самому преступнику удалось скрыться. Но ничего! Мы объявим план перехвата. Никуда он не денется.– Ты говоришь, скрыться? – переспросила Мариша.
И девушки переглянулись. Они еще колебались. Идея поступить с Колей так же, как он намеревался поступить с ними, была очень соблазнительной. Но в конце концов лучшие качества души одержали верх.
– Скрыться преступнику не удалось! – с тяжелым вздохом призналась Мариша. – Он там, внизу. Можешь достать.
– Где? – удивился Саня и тут же завопил: – Что же вы раньше молчали?
Мариша не стала отвечать на этот бестактный вопрос.
– Не уверена, жив ли он еще, – с сомнением сказала она. – Но если череп крепкий, то, может быть, жить и будет.
Но менты ее уже не слушали. Саня моментально организовал спуск вниз. Потом помчался вызывать «неотложку». И даже притащил откуда-то лестницу и подобие носилок. В них, правда, похоже, носили цемент и вообще всякий строительный мусор, но факт оставался фактом: носилки он раздобыл. Подруги даже чуточку обиделись. Из-за какого-то преступника так суетится! А ради них только жалкую веревку сумел раздобыть!
Пока менты, словно заботливые наседки, хлопотали над недвижимым, но все еще живым Колей, девушки без помех поднялись наверх. Оказалось, что уже наступило утро.
– Юлюшка! – кинулась к ней Наталья Степановна.
– Доченька! – заключила в такие же жаркие объятия свою дочь Тамара Ильинична. – Жива!
– Да ладно тебе, мама, – буркнула смущенная Мариша. – Ничего со мной не сделалось. А как вы нас нашли?
– Нам помог Марат, – сказала Тамара Ильинична. – Они с Донарой приехали к нам, и Марат рассказал, что случайно подсмотрел, как Коля встречался с Розой Адамовной. И как потом, следя за тобой, Юля, понял, что и Коля не выпускает тебя из виду.
Потом, когда они с Донарой помирились, он ей все рассказал. И она примчалась к нам предупредить тебя, что нельзя доверять этому человеку. Потом мы поехали домой к его дяде. Но Коли там не оказалось, и мы…
Юлька к этому времени уже высвободилась из материнских объятий. И теперь стояла, держась за щеку. Наталья Степановна в порыве родительских чувств влепила дочери весомую пощечину. Юлька посмотрела на своего отца, который стоял рядом с высоким пожилым мужчиной. Лицо мужчины показалось Юльке знакомым. Она внимательно присмотрелась к незнакомцу, и вдруг сердце у нее ухнуло вниз.
– Девочка, – каким-то сдавленным голосом сказал незнакомец, протягивая к Юльке руки. – Ты вылитая Ася. Как же это?
Он шагнул к Юльке, но та отшатнулась от него.
– Никакая я вам не девочка, – заявила она. – Вы мне вообще никто. Вы бросили мою мать одну. Когда она была беременной. И она умерла из-за этого. А вы даже не поинтересовались ее судьбой. Я просто не представляю, что она должна была совершить, чтобы вы так наплевали на ее судьбу. Даже если она вам изменила, то…
– Ты ошибаешься, уверяю тебя, – тихим голосом сказал Андрей Спиридонович. – Присядем, и я расскажу, как все было.