Пьяная устрица
Шрифт:
Малости? – снова задохнулся от возмущения Акоп. – Ты сама-то в своей жизни хоть копейку заработала? Что ты можешь понимать? Малость! Тоже скажешь!
– Хорошо, будь по-твоему, – кивнула Донара. – Но весь вопрос в том, где эти деньги сейчас.
И на ее лице заиграла легкая, но очень злорадная улыбочка.
– И похоже, одна я знаю, где спрятаны эти деньги, – сказала она. – Вот что, дорогие мои папа и дедушка. Я готова с вами обменяться. Свободу и жизнь в обмен на ваши деньги.
– Возможность умереть быстро – вот что я могу тебе обещать, – глухо сказал старый армянин.
– Ты,
Старик вздрогнул.
– Ты отдашь нам эти деньги, – сказал он. – Или мы вынуждены будем силой вытащить их из тебя.
– Видишь ли, – задумчиво и все так же спокойно сказала Донара, – я ведь не первый год живу рядом с тобой. У меня есть и другие козыри. Например, если завтра и в течение еще добрых десяти лет я не буду в условленное время звонить по одному телефону и говорить кодовую фразу, то уже завтра во всех крупных газетах, а также и в некоторых газетках помельче появятся некоторые документы и фотографии, которые лежали в сейфе вместе с деньгами. А оригиналы будут отправлены в прокуратуру. Как вам такой поворот?
Мариша с интересом посмотрела на то, какое действие произвели слова Донары на ее родственников. Оказалось, поистине волшебное. Все застыли словно громом пораженные.
– И тогда потеря этих денег, которые я всего лишь позаимствовала, покажется вам пустяком, – закончила Донара.
– Позаимствовала? – переспросила Мариша, как единственная сохранившая дар речи.
– Ну да, – пожала плечами Донара. – Я собираюсь открыть свое дело. А для этого нужны деньги. Да я и взяла-то немного. Всего десять тысяч долларов, свои у краше…
– Десять тысяч? – обрел голос Акоп. – Ты взяла только десять тысяч? Что ты несешь?
– Конечно, – кивнула Донара. – И положила расписку, что обязуюсь вернуть их вам в течение пяти лет.
– Ты взяла больше! – закричал Акоп. – Много больше. Ты взяла все!
– Вовсе нет! – повысила голос Донара. – Ты сам врешь! А у меня есть свидетель! Я взяла только десять тысяч долларов.
– Знаю я, кто этот твой свидетель! – рассвирепел Акоп. – Марат такой же вор, как и ты!
– Нет, не Марат, а моя подруга Наташа!
– Наташа? – быстро переспросил у Донары старик.
– Да, когда я взяла у вас взаймы десять тысяч, я пошла сначала к ней, – сказала Донара. – Мне нужно было с кем-нибудь посоветоваться. И я пошла к ней. И все ей рассказала. И она видела, что у меня только десять тысяч. Она одобрила мое стремление к самостоятельности. Вот так!
– Донара, детка, – ласково спросил у нее старик. – Скажи, а когда-нибудь ты открывала сейф отца при своей подруге?
– Да, после того, как я все рассказала Наташе, она мне посоветовала вернуться, взять документы и для страховки послать их в какую-нибудь адвокатскую контору на Западе. Я так и сделала. Вернулась, снова открыла сейф и взяла документы. Но все деньги и ценные бумаги оставались там.
Акоп сидел бледней мела. Потом он резко вскочил и бросился бежать.
– Детка, как ты могла так поступить с нами? – слабым голосом спросила у дочери Сона. – Мы же любили тебя.
Донара отвернулась. Так в молчании
они и просидели некоторое время. Но уже через десять минут раздался звонок от Акопа.– Они сейчас находятся в квартире твоей Наташи, – передал дед Донаре. – Но ее самой там нет. И нету ее вещей. Кроме того, в ее квартире уже живут другие люди. Ты понимаешь?
– Нет, – покачала головой Донара. – Как это – другие люди? А где же Наташа?
– Она продала свою квартиру и смылась вместе с нашими деньгами! – вскричал дед.
– Ах, доченька, как же ты могла… – снова завелась Сона.
– Мама, замолчи! – прошипела Донара. – Я не верю, что Наташа способна на такое предательство. Она не брала ваших денег!
Все остальные молчали. Им-то было совершенно ясно, что деньги у Наташи. Вскоре вернулся Акоп со своим братом и племянниками. Вид у всех четверых был самый удрученный.
– Все пропало, – жалобно сказал Акоп. – Отец, что нам теперь делать?
Дед выразительно посмотрел на него.
– Отвези женщин по домам, – распорядился он. – А потом подумаем, как нам быть дальше.
– А что будет с Донарой? – спросила у него Сона.
– Потом решим, – махнул рукой дед. – Но мы не вправе требовать от девчонки, чтобы она отвечала за поступки своих знакомых.
– Так вы ее простили? Вы ее оставите в живых?
– Да, – нехотя ответил старик. – Езжайте пока домой. Потом поговорим.
– А тебя куда отвезти? – обратился к Марише Сурен, когда они вышли из квартиры на улицу.
Мариша объяснила ему, возле какого светофора она оставила Юлькин «Рено». И Сурен отвез ее туда. Мариша забрала машину и отогнала ее к себе домой. Там ее уже встретила встревоженная Тамара Ильинична.
– Где ты была? Ничего себе, уезжаете среди ночи. Какая-то рыдающая женщина. А сейчас уже утро на дворе! – набросилась она на дочь. – И где ты потеряла Юлю? Только что звонила ее мать.
– С того света? – спросила Мариша, валясь без сил на кровать.
– Не юродствуй! – сердито сказала Тамара Ильинична. – Звонила Наталья Степановна. Она хочет знать, где Юля. Что мне ответить ей? Она меня ждет на проводе.
– Можешь ей передать, что я бы тоже хотела знать, где Юля, – подавленно ответила Мариша. – Скажи ей, что Юльку похитил племянник Розы Адамовны.
– Зачем? – удивилась Тамара Ильинична.
– Ему видней, – пробормотала Мариша.
Тамара Ильинична отправилась к телефону, сообщать Наталье Степановне свежие новости про ее дочь. Вернулась она довольно быстро.
– Мариша, – потрясла она дочь за плечо, – Юлькина мама говорит, что у Розы Адамовны не было племянников. Только племянница. Наташа.
– Племянница?! – подскочила на месте Мариша. – Наташа? О господи!
И она бросилась к телефону. Через пять минут она была уже в курсе семейной жизни покойной Розы Адамовны. Замужем та никогда не была, своих детей не имела. Из родных у нее был только старик отец и младшая сестра, которая умерла в довольно молодом возрасте, успев родить одного ребенка. Девочку Наташу. Когда Наталья Степановна общалась с Розой Адамовной, девочке был всего годик. И она жила и воспитывалась у деда. Верней, воспитывала ее няня, а Роза Адамовна и ее отец лишь осуществляли общее руководство.