Путеводная нить
Шрифт:
Вечером в понедельник, накануне первого урока вязания, Элиза сидела во внутреннем дворике и читала. Чтение не надоедало ей никогда. Книги она обожала с детства. Она рано научилась читать. Помнила, как сидела в своей кроватке, сжимая в руках книгу, и ей было очень хорошо. Любовь к чтению часто спасала ее.
Сегодня она наслаждалась «Эммой». Элиза регулярно перечитывала романы Джейн Остин, примерно раз в десять лет. Есть классические произведения, которые хочется перечитывать снова и снова. Особой любовью у Элизы пользовались Джейн Остин, сестры Бронте, Флобер и, конечно, Джордж Элиот. Все они замечательно описывали жизнь женщин и их чувства. И даже сейчас, спустя сто с лишним лет, их романы находят отклик в сердцах читателей. Только Элиза дочитала сцену, в
— Мама, можно поговорить? — нерешительно спросила она, присаживаясь на стул рядом с шезлонгом, в котором, вытянув ноги, устроилась Элиза. В руках дочь держала высокий стакан с холодным чаем, в котором звякали кубики льда. Элиза поняла, что дочь почему-то волнуется.
— Конечно. — Элиза тщательно заложила страницу закладкой и закрыла «Эмму». Судя по тому, как подалась вперед Аврора, она пришла не с пустяками.
— Я хочу поговорить об отце, — сообщила дочь, прекрасно понимавшая, как неприятна матери эта тема.
Элиза всегда настораживалась, едва речь заходила о ее бывшем муже. Маверик — человек очень опасный, скользкий, но до того красивый и обаятельный, что ему невозможно отказать, о чем бы он ни просил.
— Что ж, давай.
Аврора в общих чертах знала, как Элиза познакомилась с Мавериком, как влюбилась в него с первого взгляда и вышла замуж. Их брак не продлился и полутора лет, хотя официально они оформили развод только через два года.
Ах, как он красиво говорил! Элиза не сомневалась, что Маверик способен очаровать даже гремучую змею. В юности Элиза считала себя дурнушкой. Маверик упорно уверял ее в обратном. Будучи юной и наивной, Элиза радовалась его комплиментам, принимая их за чистую монету. Она верила ему, потому что ей страстно хотелось быть красавицей, — ну а он уверял, что она именно такая и есть. С Мавериком она действительно чувствовала себя обворожительной. К сожалению, она довольно быстро поняла, что ее счастье призрачно.
— Так что там с твоим отцом? — спросила Элиза, стараясь говорить как можно спокойнее.
— Ты ведь когда-то его любила, да?
Вопрос оказался сложным — Элиза не знала, как ответить. Маверик ворвался в ее жизнь в самом нежном, самом хрупком возрасте, когда гормоны берут верх над здравым смыслом. В то время ей казалось, будто она влюблена, но потом она пришла к выводу, что ею двигало вожделение, а не любовь. Любовь — это долго, на всю жизнь. А то, что объединяло их с Мавериком, иссякло довольно быстро. Хотя после развода прошло уже много лет, а она до сих пор часто видит его во сне и скучает по нему. Чего бы она ни отдала, чтобы ее семейная жизнь сложилась по-другому! Может, у них с Мавериком все получилось бы, найди в себе Элиза силы принять его таким, какой он есть.
К сожалению, она не сумела принять его таким, какой он есть, а потом стало слишком поздно. Много лет подряд он разъезжал по стране и, по мнению Элизы, бездумно растрачивал свою жизнь. В каком-то смысле и она тоже растратила много лет впустую, с грустью думала Элиза.
— Мама, ты ведь любила его, правда? — взволнованно повторила Аврора.
— Да, любила. — Так любила, что даже сейчас испугалась, вслух признавшись в этом.
Аврора вздохнула, ей как будто полегчало.
— А ведь мы с ним часто перезваниваемся.
Элиза знала, что Маверик и Аврора поддерживают отношения. Хотя бывший муж обитал среди подонков общества, как она предпочитала называть его окружение, и зарабатывал себе на жизнь карточной игрой и бог знает чем еще, он, очевидно, вполне преуспевал. Во всяком случае, он регулярно присылал деньги на содержание Авроры и оплатил ее обучение в колледже.
Помимо положенного детского пособия и платы за колледж, Маверик всегда присылал дочери деньги к дню рождения и на Рождество. Первые семнадцать лет после развода он регулярно, раз в месяц, слал Авроре весточки. Правда, его послания не бывали длинными. В основном он слал открытки, сообщая, где находится, или делясь радостью от очередного выигрыша. Маверику всегда важно было выигрывать.
Более того, выигрыш в карты стал для него самым главным делом в жизни. Он стремился сорвать крупный куш, который позволит ему безбедно жить до конца дней. Насколько Элиза знала, его мечта пока не осуществилась.— Если хочешь поддерживать связь со своим отцом, поддерживай, но при чем здесь я? — Элиза недовольно поджала губы. Дочь показывала ей присланные Мавериком открытки, но лучше бы Элиза их не читала. Она боялась, что тем самым расписывается в собственной слабости. Бывший муж ей до сих пор небезразличен, и она до сих пор жалеет о том, чему так и не суждено сбыться.
— Мы с папой беседуем время от времени.
Об этом Элиза тоже знала. Когда Аврора была маленькая, она всегда с волнением ждала отцовских звонков и очень радовалась, услышав его голос. Повзрослев, она не изменила своего отношения. Аврора пока не успела разочароваться в отце, но Элизе больно было думать, что в конце концов дочь, как и ее, ждет крушение иллюзий. Маверик не нарочно причинял боль своим близким. Он просто не считался с чувствами других людей — те, кого он, по его словам, любил, никогда не играли в его жизни главную роль. На него нельзя было положиться. Если он говорил, что вернется домой к девяти, это означало: да, он вернется к девяти, если к тому времени закончится покер. Результат игры влиял на его настроение. Выиграв, он радовался и ликовал, хватал Элизу на руки и кружил по комнатам, водил ее в рестораны, чтобы отметить победу. Проиграв, он погружался в пучину гнева и отчаяния.
— Он едет сюда, мама, — объявила Аврора, глядя Элизе в глаза.
— Едет… — У Элизы закружилась голова. — Куда «сюда» — в Сиэтл?
Аврора кивнула.
— Здесь что, проводится крупный покерный турнир? — Собственно говоря, ей-то что за дело?
— Он едет специально, чтобы повидаться со мной. — Аврора вызывающе вскинула голову.
— Какая… трогательная забота, — ехидно пробормотала Элиза. — Раз в пять или десять лет можно и в доброго папочку поиграть…
— Мама!
— Извини. — Элиза сжала губы. Надо сдерживаться, иначе она наговорит такого, о чем потом пожалеет.
— Никогда не понимала ваших с папой отношений. — Дочь как будто тоже старалась держать себя в руках. — По-твоему получается, что я тебя предаю, потому что продолжаю поддерживать отношения с отцом.
— Неужели? — Слова дочери причинили Элизе боль; она сглотнула подступивший к горлу ком. Она-то хотела лишь одного — оградить Аврору от неизбежного разочарования.
Аврора кивнула, и глаза ее заблестели от слез. Элиза поняла, что дочь говорит правду.
— Прости меня… Я не понимала… что делаю. — Элизу захлестнуло чувство вины.
— Ну да. Пока я росла, ни разу не слышала от отца худого слова в твой адрес. Ни разу! А от тебя, наоборот, я не слышала ни одного доброго слова о нем.
— Неправда! — Элиза очень сильно старалась скрыть от дочери свои чувства по отношению к Маверику и думала, что ей это удалось. Но, взглянув в исполненные боли глаза дочери, Элиза поняла: нет, ничего не получилось.
Аврора глубоко вздохнула:
— Мама, надеюсь, мы с тобой не поссоримся? Я не хочу…
— И я не хочу. — Элизе стало стыдно, она похлопала дочь по коленке. — Твой отец — такой, какой есть. Жаль, что не удалось дать тебе лучшего, но это моя ошибка, а не твоя.
— Вот видишь? — воскликнула Аврора. — Ты никогда не говоришь о нем ничего хорошего!
— Не забывай, замужем за ним была я! Я любила Маверика, но мы не были созданы друг для друга.
— Я знаю, он не оправдал твоих ожиданий. Подвел тебя. Он сам так говорит.
— Он подвел и тебя тоже.
— В некотором смысле — да, — согласилась Аврора, — но в других отношениях он оказался замечательным отцом.
Элиза поняла: доказывать что-то Авроре бесполезно. Ей нужно во что-то верить. Другого отца, кроме Маверика, у нее нет; Аврора с детства привыкла, что отца никогда не бывает дома, что он постоянно в отлучках. Наверное, она удивлялась, почему ее отец так много разъезжает по стране, но вопросов матери никогда не задавала.