Чтение онлайн

После того как они сделали заказы, Ричард впервые смог разглядеть Энн как следует. Взглянув на нее, он долго не мог оторвать глаз. Наверное, она не была красавицей, но ему показалось, что перед ним принцесса из сказки. Иронический голос внутри него, постоянно комментировавший его поступки, обидно засмеялся в ответ на такое банальное сравнение, но настоящему Ричарду, которому не надо было ни перед кем притворяться, оно казалось самым истинным.

Лицо сидевшей перед ним девушки, серьезное и кроткое, носило отпечаток внутренней чистоты. Уголки мягких розовых губ были слегка опущены, хотя их форма говорила о том, что обладательница их любит смеяться. Он снова утвердился

в предположении, что Энн пережила какое-то горе. Проклятая неловкость сковывала его. Энн заговорила первая.

— Вы в самом деле частный детектив?

— В данный момент — да.

— И большое у вас агентство?

— Оно, собственно, состоит из двух человек. Его глава — мистер Кэрри, очень славный, но ему уже за восемьдесят. Агентство — его любимое детище, он не мыслит дня, чтобы не прийти в свою контору хотя бы на час. Сейчас он занят описанием случаев серийных убийств в Лондоне в послевоенные годы, к расследованию которых он был причастен. Всю оперативную работу исполняю я один.

— Это, наверное, очень интересно, — благоговейно сказала Энн, и Ричард увидел в ее глазах неподдельный интерес. — Вы, должно быть, каждый день сталкиваетесь с чем-то необычным. Наверное, вы могли бы рассказать о множестве любопытных случаев.

— Видите ли, я работаю в агентстве не так давно и, наверное, поэтому не могу похвастаться богатым опытом в раскрытии запутанных криминальных загадок.

Его застенчивость плохо вяжется с его внешностью, подумала Энн. Он как будто боялся показаться интересным. Она заметила, что он то опускал глаза, то крутил в руках салфетку в явном замешательстве. Или подолгу не отрывал от нее своих темно-голубых глаз, отчего ей становилось неловко. Впрочем, неприятного ощущения она не испытывала, отнюдь. Этот человек вызывал у нее желание как-то приободрить его.

— Неужели со всеми делами вы справляетесь в одиночку? — удивилась Энн.

— Помощник вроде доктора Ватсона мне бы скорее помешал, — признался Ричард.

В этот момент появился официант с пиццей по-корсикански для Энн и с пиццей с грибами для Ричарда. Энн взялась за нож и вилку и стала нарезать пиццу маленькими кусочками. Потом посадила Глостера на колени и принялась угощать его. Глядя на нее, Ричард внезапно спросил:

— Вы живете одна?

Энн подняла глаза и прямо взглянула ему в лицо. И ответила с внутренним напряжением в голосе:

— Сейчас да. То есть вместе с Глостером. Я жила с отцом, но он недавно умер. Он был археолог, работал в Британском музее. Профессор Эдуард Салливан.

— Простите... — Ричард стиснул в руке вилку. — Должно быть, вам очень тяжело сейчас. Мой отец тоже умер, правда уже восемь лет назад.

— А кем был ваш отец? — спросила Энн, чтобы поддержать разговор.

— Он управлял крупной брокерской фирмой. Это наш семейный бизнес, его основал еще до войны мой дед. Мне было предназначено стать юристом и пойти по стопам отца.

— Но вы не пошли по его стопам, — констатировала заинтересованная Энн.

Он взглянул на нее и почувствовал, как слова застревают у него в горле, а мысли разбегаются. Какие удивительные глаза у нее — золотисто-карие, ясные, наполненные теплом и светом. Эта девушка создана для радости и любви, какая жалость, что ей уже пришлось потерять близкого человека. Несмотря на ее несколько отчужденную манеру держаться, в этих глазах он читал искренний интерес.

Она была одета в брюки и свитер светло-лилового цвета, который был ей не очень к лицу. Она казалась в нем слишком бледной. И все равно Ричард с нежностью смотрел на этот свитер, словно он был частицей ее самой.

—

Я некоторое время работал в отцовской фирме, — сказал он, — но год назад окончательно понял, что это не мое дело. И ушел. Тут как раз познакомился с мистером Кэрри, и он предложил мне заняться делами в его агентстве, которое существовало чисто формально. Наверное, это может показаться смешным и несерьезным.

— Нисколько! — убежденно воскликнула Энн, откидывая со лба прядь волос. — Человек должен заниматься тем, чем ему нравится. Папа говорил, что это долг перед самим собой.

— Но с другой стороны — не эгоизм ли это? По крайней мере, так считают некоторые близкие мне люди, да и сам я не перестаю задавать себе этот вопрос. Моя мать... — Он запнулся. — Конечно, она была недовольна, но ее можно понять.

— Но вы все равно поступили по-своему.

— Да. Был человек, который поддержал меня в этом.

Когда-нибудь он, возможно, расскажет мне об этом подробнее, неожиданно подумала Энн. Впрочем, может быть, мы больше никогда не увидимся. При этой мысли ей стало холодно.

— Можно мне тоже угостить Глостера? — спросил Ричард. — У меня для него есть вкусный кусочек.

— Можно. Возьми, Глостер.

Они оба с удовольствием смотрели, как песик, сперва настороженно принюхавшись, взял из пальцев Ричарда кусок пиццы. Энн смотрела на черные волосы Ричарда, причесанные на пробор. Они у него мягкие и чуть-чуть вьются. Неловкость ее покинула, и она чувствовала себя свободно и легко. Она разговаривала с этим человеком так, словно знала его уже давно.

— А можно спросить, чем занимаетесь вы? — полюбопытствовал он, вытерев руки салфеткой.

— Последнее время я занималась тем, что подыскивала работу. В моем случае речь идет только о средстве к существованию, у меня нет ни призвания, ни талантов, — вздохнула Энн.

— А раньше вы работали где-нибудь?

— Я каждый год ездила на раскопки вместе с отцом. Но у меня нет специального образования. Я помогала бы отцу, даже если бы он работал машинистом на железной дороге, а теперь, когда он... — Энн проглотила слово, которое никак не могла применить по отношению к отцу. — Приходится думать о том, чтобы самой зарабатывать на жизнь.

— А кем вы хотели быть в детстве? — спросил он, внимательно глядя на нее.

— Представьте себе, мне никогда не хотелось стать выдающейся и совершать что-то необыкновенное. И о профессии я никогда особенно не думала. Любила читать, помогать миссис Босуорт — это моя няня — печь пирожки, гулять с собакой. Должно быть, я просто лентяйка.

Еще Энн представляла себе, как живет с добрым и любящим мужем в домике, увитом плющом, и у них много детей. Но разве можно рассказать незнакомому человеку, как она мечтала о таком обывательском счастье? Да он ее засмеет. Но этот домик она до сих пор отчетливо видела в своем воображении: он был построен из светло-желтого камня, на котором играли солнечные блики, крыша у него покрыта соломой, вокруг раскинулась изумрудная лужайка, по которой бежит искристый ручеек. Довольно, Энн, ты просто никак не выберешься из детского возраста...

Его синие глаза смотрели на нее не отрываясь, в их глубине разгорался огонек. Некоторое время они молча глядели друг на друга. Потом Энн снова уставилась в свою тарелку.

— Здесь и в самом деле очень вкусная пицца, мистер Хоуп.

— Зовите меня, пожалуйста, Ричардом.

— Если хотите.

Официант принес кофе. Он показался Энн восхитительным, такого она не пила даже на Востоке.

— И все-таки такую работу, как ваша, не назовешь скучной, — сказала она с легким вздохом.