Путешественники
Шрифт:
Горный проход – это горный перевал, по которому можно пройти. А так как Семенов ехал верхом, а в караване были и верблюды, то ясно, что русская пехота этими проходами безусловно пройдет. Ясно также, что караван мог пройти лишь при доброжелательном отношении местных жителей или хотя бы значительной их части. А это так и было.
В европейских столицах, в первую очередь в Лондоне, Вестник ИРГО читали внимательно. Дело сделано!..
На Тянь-Шань Семенова больше не пустили… Пусть другие едут!»
И другие поехали. В 1857 году была успешная экспедиция в Бухару и Хорасан Н.В. Ханыкова, в 1858 – путешествие через Тянь-Шань в Кашгарию Ч.Ч. Валиханова, а Н.А. Северцова в Коканд.
Автор цитированной статьи делает вполне обоснованный вывод, что путешествие П.П. Семёнова
Подвиг не остался без награды. Государственный ум Семёнова тоже не остался без применения. Он теперь не только «отец современной географии», энтомолог, искусствовед, статистик, государственный деятель. С 1882 г. он – сенатор, с 1897 – член Госсовета. «Заслуг перед Россией много, но в начале XX века слишком хорошо стало заметно, что означало для нее путешествие П.П. Семенова на Тянь-Шань и 10-страничное его письмо из Семипалатинска. В 1906 г. указ Николая II определяет П.П. Семенову и его потомкам уникальную среди русских награду – добавление к фамилии «Тян-Шанский». Такой ранее удостаивались лишь полководцы».
Это не единственный случай, когда учёный, путешественник, писатель – ещё и «боец невидимого фронта». Но здесь уникальность – в масштабе последствий, которые повлекли за собой единственная экспедиция Семёнова и его письмо на десяти страницах…
Н. М. Пржевальский: «Душу кочевника даль зовет»
Пржевальский Николай Михайлович (1839–1888), русский путешественник, исследователь Центральной Азии, почётный член Петербургской Академии, почётный член Петербургской академии наук, генерал-майор. Руководитель экспедиции в Уссурийский край (1867–1869) и четырёх экспедиций в Центральную Азию (1870–1885). Впервые описал природу многих районов Центральной Азии; открыл ряд хребтов и озёр. Собрал ценные коллекции растений и животных; впервые описал дикого верблюда, дикую лошадь (лошадь Пржевальского) и другие виды позвоночных.
Громадная жизнь была прожита Пржевальским. Громадная не по числу прожитых лет – их-то как раз было очень мало (меньше пятидесяти!), а по количеству пройденных вёрст, по объёму принятой и переработанной информации, по величию дел этого необыкновенного человека. Ему принадлежит известный афоризм: «Душу кочевника даль зовёт». Он же писал, что самое лучшее в путешествии – это возвращение домой. Однако, возвращаясь из очередной экспедиции, сам Пржевальский очень недолго радовался оседлой жизни. С первых же дней душу его звала новая неведомая даль. Видимо, эта страсть была в нём заложена генетически, от запорожских казаков, которым, как известно, кочевой образ жизни был ближе оседлого.
Предком путешественника был запорожский казак Корнило Паровальский. Этот предок, служивший в ХVI веке под знамёнами польских королей, при получении им рыцарского (шляхетского) звания, герба и поместий переиначил фамилию на польский лад и стал именоваться Пржевальским. Два с лишним столетия спустя один из его потомков, Казимир, перешёл в православие и назвался Кузьмой. А уже сын его, Михаил Кузьмич Пржевальский, стал царским офицером и отцом великого русского путешественника.
В нем все было необычным – от внешности до характера и привычек. Это был могучий человек огромного роста, вес которого могла выдержать не каждая лошадь. Подобно своим запорожским предкам, был упрямым и независимым. Как истинный рыцарь, не терпел несправедливости, лжи и лицемерия. Когда Пржевальский был преподавателем военного училища, он принимал юнкеров у себя дома, был хлебосольным хозяином и держался с ними на равных. Но на экзаменах не делал поблажек никому. Будучи убеждённым холостяком, Пржевальский усыновил одного юношу – дальнего родственника, и устроил его в училище. Относясь к нему, как к сыну, он просил диретора учебного заведения держать воспитанника
в строгости, а при необходимости «драть как сидорову козу».Почему великий путешественник был холостяком? Некоторые биографы считают, что у него просто не было времени для ухаживания за барышнями. Кроме того, он ни в одной из них не видел идеала. А идеальным для него был образ его матери – единственной женщины, которую этот суровый человек боготворил. Друзьям, которые пытались его женить, Пржевальский говорил, что дамы его раздражают болтливостью и пристрастиями к пустякам. «А что я буду делать, если жена увяжется за мной в экспедицию? Нет уж, господа, увольте!» Когда знакомый генерал попросил Пржевальского подготовить его дочь к экзамену по географии, тот ограничился тем, что подарил девице свой учебник с таким автографом: «Долби, пока все не выучишь!».
Пржевальский поражал своих гостей тем, что мог за обедом съесть в один присест больше, чем Собакевич из «Мертвых душ» Гоголя. Однако в экспедиции могучий генерал спокойно обходился чёрным сухарём и фляжкой воды. При этом дома он нередко недомогал, зато в самых трудных походах испытывал необыкновенный прилив сил и энергии. С подчиненными, будь то рядовой казак, офицер или проводник из местных жителей, был строг и требователен, но по-отечески заботился о них в походе. С вышестоящим начальством, не исключая особ императорской фамилии, был всегда прям, и держал себя независимо. На одно его резкое замечание в споре с Александром II ответил: «Прощаю тебя только потому, что ты Пржевальский!»
Первым большим путешествием Пржевальского была экспедиция по Уссурийскому краю, организованная в 1867 году при поддержке П.П. Семёнова-Тян-Шанского и Сибирского отдела Русского географического общества. Как писал биограф Пржевальского М.А. Энгельгардт, результаты экспедиции были столь богаты, что все позднейшие исследования могли прибавить к ним лишь весьма немногое. В ходе этого путешествия молодой офицер Генштаба «…доставил интересные сведения о жизни и нравах зверей и птиц, о местном населении, русском и инородческом; исследовал верхнее течение реки Уссури, бассейн озера Ханка, восточный склон хребта Сихотэ-Алинь; наконец собрал тщательные и подробные данные о климате Уссурийского края.
Словом, его экспедиция превзошла всякие ожидания: командированный со специальной статистической целью, обладая ничтожными средствами, отрываемый от занятий служебными обязанностями, он произвёл замечательно полное естественно-историческое исследование малоизвестного края. Результаты он изложил в прекрасной книге «Путешествие в Уссурийском крае», обнаружившей в нем не только энергического и неутомимого путешественника, но и превосходного наблюдателя с широкими интересами, страстной любовью к природе и основательной подготовкой. Чувствовалось, что это – большой корабль, которому предстоит большое плавание».
Уссурийская экспедиция 1867–1869 годов оказалась не только научной. Во время её работы на русскую территорию прорвалась большая банда хунхузов – китайских разбойников, которые истребляли русские поселения и подстрекали китайское население к восстанию. Пржевальскому пришлось отвлечься на эту антитеррористическую операцию, которую он провёл решительно, быстро и успешно. За эти боевые действия он получил капитанский чин и, переведён в Генеральный штаб.
Успех (и не только научный) Уссурийского предприятия определил дальнейшую судьбу воина-путешественника. В 1870 году Русское географическое общество организовало экспедицию в Центральную Азию. Её начальником был назначен Николай Михайлович Пржевальский.
Из Урги в Пекин через пустыню Гоби
С ноября до конца декабря 1870 года Н.М. Пржевальский с командой (помощник М.А. Пыльцев и два казака) по пути из Урги в Пекин пересёк монгольские степи и пустыню Гоби. С началом 1871 года экспедиция достигла озера Далайнор, а летом переправилась через Хуанхэ в районе города Баотоу и поднялась на плато Ордос. Вторая половина года ушла на преодоление дикой и бесплодной пустыни Алашань, покрытой сыпучими песками, вплоть до крутого и узкого хребта Хэланьшань (высотой до 1855 м), вытянутого вдоль меридиана.