Путь
Шрифт:
Но сейчас Хреки не было дела до верований чужеземцев, лишь бы не устроили драку с его людьми, даром, что каждый южанин носил заткнутый за широкий кушак кинжал. Оружие, снабженное хищными изогнутыми клинками, выглядело весьма опасно, и не было сомнений, что его владельцы знают, за какой конец нужно держать свои железки. У островитян, кстати, тоже хватало оточенной стали, с той лишь разницей, что они предпочитали прямые ножи и кинжалы, с которыми не расставались ни на миг, стоило ступить на твердую землю. В море да, там никто, в том числе и сам Хреки, не мог держать при себе оружие, здесь же, среди толчеи, людского океана, в котором смешались уроженцы самых разных стран, даже дрянной ножик мог спасти жизнь.
Правда, пока ничто
Капитан с явным безразличием вслушивался в ровный гул, в котором смешалась добрая полудюжина языков. Несколько десятков моряков и пара-тройка горожан делились друг с другом новостями, рассказывали байки, давали советы, а над всем этим плыли визгливые звуки скрипки, складывавшиеся, тем не менее, во вполне приятную мелодию. Музыкант, сидевший в дальнем углу, играл уже достаточно долго, и в плошке, стоявшей у его ног, с каждой минутой росла горка монет. Глазастый, как и должно моряку, Хреки, различил даже тусклый блеск золота. Капитан решил, что, уходя, обязательно добавит к ним что-нибудь из своего кошелька.
Внезапно чуткий слух Хреки уловил произнесенное за одним из ближних слотов слово, и моряк вдруг весь обратился в слух, ибо это слово, название, точнее, кое о чем говорило ему.
– Зоакр был отчаянным малым, - хвастливо, словно названный Зоакр приходился ему младшим братом, произнес какой-то плешивый мужик в рубахе из просмоленной парусины и широких кожаных штанах. Хреки заметил обвязанный у него вокруг шеи пестрый платок, какие носили обычно матросы из Видара, небольшого государства на берегу Хандарского моря. Ту землю называли еще Республикой, и Хреки знал, что ею правили не короли, а собрание купцов, самых богатых, а значит, и самых удачливых торговцев, подобно тому, как это было и в самом Хельдсее.
– Он избороздил весь океан, и был одним из тех смельчаков, которые добирались даже до Скельдина.
– Вот как, - удивился сидевший напротив видарца человек, по виду - сухопутная крыса.
– И часто ли сей почтенный капитан ходил в те края?
– Врать не буду, - честно, что уже дорогого стоило, признался моряк.
– Может, и не часто, но точно скажу, что последний раз он направлялся именно на эти проклятые острова. Да только, видимо, так и не добрался до них, - добавил видарец.
Тот, с кем вел степенную беседу моряк, был немолод, но крепок, хоть и несколько упитан. Хреки, краем глаза разглядывая этого человека, предположил, что то был путник, такой же, как сам он чужак в этом городе. Но, скорее всего, этот мужчина солидного вида, носивший коротко стриженые волосы и бородку, осыпанные ранней сединой, явился в Хельдсее посуху.
Этот человек был одет в коричневый камзол и узкие бриджи, а также в прочные сапоги, подбитые железом, в каких хорошо было шагать по дорогам, не опасаясь быстро стереть подошвы. Капитан "Жемчужного Змея" не заметил оружия, да путник и не был похож на воина. Скромная одежда, чернильные пятна на пальцах, потертая котомка, небрежно брошенная на лавку подле себя, все это позволяло считать чужака кем-то вроде странствующего ученого. Хреки слышал о таких чужаках, записывающих в свои книги обычаи далеких народов, изучающих языки и природу далеких краев.
Этот люд был вполне безобиден, часто становясь жертвами разбойников, не умея толком постоять за себя, ибо мудрость не заменит хороший меч. Правда прислоненный к стене справа от седовласого странника тяжелый посох при некоторой сноровке мог оказаться опаснее даже меча. Во всяком случае, сам Хреки с такой дубиной не испугался бы выйти и против трех вооруженных противников.
– Пираты?
–
– Я слышал, что в этих водах весьма опасно.
– Верно, любителей легкой наживы здесь хватает, - криво усмехнувшись, кивнул тот, кого капитан "Жемчужного Змея" окрестил видарцем.
– Эти хищники набрасываются на любого, кого повстречают. Особенно головорезы с островов, будь они все прокляты во веки веков, - уточнил он, повысив голос, чтобы было слышно в самом дальнем углу переполненного кабака.
– Кровожадные выродки, - при этом моряк покосился на Хреки, сделавшего вид, что ничего не видит и не слышит.
– Нападают стремительно, без малейшего сожаления расправляясь со всеми, кто окажется на их пути. Бешеные псы, а не люди!
Хреки с трудом подавил желание подойти к болтуну и вызвать его на поединок, не важно, на мечах, дубинах или самострелах. Да, капитан "Жемчужного Змея" не гнушался обчистить чужие трюмы, но он рыскал по бескрайнему морю в поисках не наживы, а яростной схватки. Если Хреки видел, что его противник слаб, он никогда не атаковал, пусть даже трюмы купца доверху заполненные золотым песком. И это знал каждый в Хельдсее и дальше на юг, кроме, видимо, этого заезжего ублюдка. Услышь тот же Фрейр, как отзывается чужеземец об их соплеменниках, видарец точно давно уже подавился бы своими зубами, и хорошо, если бы тем дело и ограничилось.
Боцман Клагорн перехватил недовольный взгляд светлоголового громилы, явно расслышавшего нелестные высказывания о жителях восточных островов. Видарский моряк сдержал усмешку, потешаясь над этим парнем, вынужденным смирить свою ярость, лишь гневно сверкая глазами. Городская стража имела привычку появляться там, где ее не ждали, и моряк-островитянин, конечно, знал об этом, а потому, как бы ни хотелось ему почесать кулаки, вынужден будет воздержаться от драки, во всяком случае, здесь и сейчас.
За порядком в Хельдсее следили строго, и чиниться со смутьянами не привыкли. Здесь, на берегу, отлично знали, на что способны разудалые моряки, особенно соскучившиеся за много недель плавания по выпивке и женщинам, и стража была готова в любой миг утихомирить разгулявшихся мореходов, не особо осторожничая. В конце концов, как считали здесь, сойдя на берег именно в Хельдсее, любой чужак обязан был хотя бы проявить уважение к здешним законам, ведь никто никого не заставлял бросать якорь именно в этой гавани.
Правители города, который жил за счет торговли, делали все, чтобы обеспечить покой безопасность прибывавших сюда из самых дальних уголков мира торговцев, и тем, кто не в силах был обуздать свой буйный нрав, лучше не стоило вообще входить в гостеприимно распахнутые ворота Хельдсее. За выбитый зуб или подбитый глаз любому драчуну пришлось бы отвалить целый кошель золота, а тот, кто по глупости убьет своего противника, или просто обнажит оружие в людном месте, вполне мог заслужить и более суровое наказание. Здесь не боялись ни гордых и горячих уроженцев островов, а равно и никого иного, зная себе цену.
– Да, слабому духом нечего и думать выйти в море, - убежденно произнес Клагорн, всем своим видом показывая, что уж его то дух силен, и никакие пираты не страшат этого плешивого коротышку.
– Покидая порт, никогда не можешь знать, увидишь ли когда берег, или последним, что врежется в память, будет опускающаяся тебе на голову секира какого-нибудь головореза.
Клагорн и сам не знал, что заставило его разговориться с незнакомцем, неожиданно испросившим разрешения присоединиться к боцману и, дабы скрепить знакомство, немедленно потребовавшего пива для видарца. В прочем, моряк со "Стрелы", легкой шхуны, доставившей в Хельдсее с юга груз жемчуга и тканей, был не против поболтать о том, о сем. Их корабль стоял на якоре уже две недели, ожидая, когда появится товар, стоящий, чтобы продать его на рынке в благословенной Республике или еще Дальше, в Аргаше, к примеру.