Чтение онлайн

— Предположим, что лично я ничего и не собираюсь делать. Предположим, что всю работу выполнит ка'кари.

— А что потребуется от меня?

— Ага. Дарзо научил тебя всему, чему следовало. — Волк как будто погрустнел. — Я ничего не знаю наверняка. Но более просвещенные, чем я, утверждают, будто воскресение из мертвых — настолько серьезное нарушение правил, что плата за сверхъестественное существование — жизнь после смерти. Семь веков Дарзо предпочел бесконечности. Но так ли это — неизвестно. Быть может, одно никак не связано с другим. Или бесконечности вообще нет. Иными словами, ответов я не знаю…

ведь сам выбрал такую жизнь.

Кайлар подошел к золотой двери. От нее веяло уютом и спокойствием. Какой дурак мог отказаться от вечного умиротворения и счастья и вернуться к кровавой, безобразной, жалкой, бесчестной и двуличной жизни, которую он вел на земле?

Кайлар приблизился к двери еще на шаг, и она вдруг изменилась. Золото в мгновение ока стекло на пол, а перед Кайларом распахнулась зубастая пасть ада. Мгновение спустя он снова видел перед собой озаренную светом дверь. Кайлар взглянул на волка.

— Бесконечность, — сказал тот, — может оказаться для тебя отнюдь не радостной.

— Ты показал мне преисподнюю?

— Это была просто иллюзия. Но задумайся сам: заслужил ли Кайлар Стерн право нежиться в вечном раю?

— По-моему, тебе небезразлично, какой выбор я сделаю, угадал?

— Ты — участник игры, ночной ангел. Твой выбор интересует всех.

Долго ли Кайлар простоял на месте, он не имел понятия. Было ясно одно: если он сделает неверный выбор, сожалеть об этом будет очень долго. Как следовало поступить? Вычислить правильный ответ он не смог бы даже с помощью математики. Что сулила вечная жизнь на грешной земле? Избавление от бесконечных мук ада? Или отказ от райского блаженства? Кайлар не верил, подобно графу Дрейку, в единого любящего Бога и не мог утверждать, как Дарзо, что никакого Бога вообще нет. Он знал, что совершил много зла. Иначе, как ни крути, назвать это было невозможно. Но помнил и о том, что делал и добро. Ради Элены он не пожалел жизни.

Элена. Его сознание и сердце вдруг так наполнились ею, что стало больно. Если он выберет жизнь и Элена примет его, то она состарится и умрет, не успеет он моргнуть глазом. А больше всего пугало то, что она никогда не простит его и не захочет знать.

Сомнения и предположения выстраивались в высокие башни и рушились, а Элена оставалась. Кайлар любил ее. Всегда.

Из-за нее он всякий раз шел на риск.

Он побежал к деревянной двери, издал вопль…

…и приподнялся.

Элена и Ули закричали.

Кайлар, хрипя, разорвал на груди куртку.

Его кожа оказалась чистой и гладкой. Изуродованное плечо — здоровым, как и пальцы на недавно израненной руке. На всем теле не нашлось ни шрамчика.

Моргая и не глядя на замерших в изумлении Элену и Ули, он сел и сказал:

— Я жив. Я жив?

— Да, Кайлар, — ответила Мамочка К., входя в комнату.

Ее спокойствие казалось противоестественным.

Мгновение-другое Кайлар, как дурак, не смел пошевельнуться.

Все происходило в действительности.

— Невероятно, — наконец сказал он. — Кайлар — тот, кто убивает и кого убивают. Дарзо все знал заранее.

Ули, беря пример с невозмутимых Мамочки К. и Кайлара, отбросила страх и забыла о том, что минуту назад Кайлар лежал мертвый. Элена на подобное была неспособна. Резко вскочив, она

направилась к двери.

— Элена, подожди, — сказал Кайлар. — Ответь всего на один вопрос.

Элена приостановилась и оглянулась. В ее глазах стояли слезы и отражались растерянность, страх и вместе с тем надежда.

— Кто тебя порезал? Ведь не Дарзо? Это сделал Крыс?

— Ты воскресаешь из мертвых и спрашиваешь о порезах? Конечно же Крыс!

Она выскочила вон.

— Подожди! Элена! Прости! — Кайлар попытался встать, но ему не хватило сил. Элену было не догнать. — Постойте… а за что я извиняюсь?

Ули взглянула на него с укоризной.

— Ты не позволишь ей убежать. Ведь не позволишь?

Кайлар, держась за спинку как за спасательный трос, поднялся с кровати, посмотрел на девочку, беспомощно приподнял руку и, чтобы не упасть, поспешил снова взяться за спинку.

— Как же я ее остановлю?

Ули притопнула ножкой и выбежала из комнаты.

Мамочка К. засмеялась так, как никогда не смеялась прежде: от души, по-настоящему счастливо, будто решение остаться в живых уничтожило в ней былой цинизм.

— Я знаю, почему ты спросил у нее об этом, Кайлар. Дарзо тебе солгал, сказав, что это он поиздевался над Эленой. И правильно сделал. Иначе тебя было не спасти. Чтобы стать его полноценным продолжателем, ты должен был убить его. Ка'кари не может окончательно перейти к новому хозяину, пока жив прежний.

Какое-то время они сидели в тишине. Кайлар думал о том, насколько изменится его жизнь после смерти Дарзо. Кайлар был чудовищно несправедлив к мастеру, в какой-то момент поверив, что Куклу изуродовал именно он, и посчитав его последним мерзавцем. От этих мыслей делалось не по себе, и вместе с тем воспоминания о Дарзо грели душу. Дарзо Блинт, легенда, был Акелом Торне, героем. Кайлар задумался о том, сколько других имен носил его мастер, и вдруг почувствовал приступ боли, пустоту в груди. Захотелось плакать, но Кайлар держал себя в руках.

— Мне будет его не хватать, — проговорил он сдавленным голосом.

Во взгляде Мамочки К. отражались те же самые чувства.

— Мне тоже. Со временем боль уляжется. Не знаю почему, только я в этом не сомневаюсь.

Кайлар кивнул.

— Итак, вы выбрали жизнь, — сказал он, прогоняя слезы из глаз.

Раскисать перед Мамочкой К. было неловко.

— Ты тоже. — Она изогнула бровь. В ее глазах светилась печаль, но при этом они счастливо поблескивали. — Элена любит тебя, Кайлар. Может, не давая себе в этом отчета. Она без чьей-либо помощи вытащила тебя из замка, не смогла уйти одна. Ее разыскали люди Джарла. Только когда вас привезли сюда, Ули заметила, что у тебя заживают раны.

— Элена злится на меня.

— Так, как разозлилась бы любая влюбленная женщина. Уж я-то знаю.

— Вы сказали Ули, кто ее настоящая мать? — спросил Кайлар.

— Нет, и никогда не скажу. Незачем ее травмировать.

— Ей нужна семья.

— Я подумала, может, вы с Эленой желаете подзаработать?

Ночь нависла над восточным берегом реки Плит громадной дымной тучей. Город полыхал целый день, пожары горели и до сих пор. Огонь отражался в темной воде, пропитанный пеплом воздух казался поднятой над городом гигантской подушкой.