Путь тени
Шрифт:
Его глаза заволакивало туманной дымкой, и он был вынужден сделать над собой усилие, чтобы они не закрылись и чтобы оставаться в сознании.
Кайлар ничего не мог понять. Дарзо прекрасно знал, что и его ученику суждено умереть.
— Я вас прощаю, — сказал Кайлар. — Давайте считать, что мы умираем не по вине друг друга.
Глаза Дарзо внезапно озарились, будто, невзирая на яд в крови, ожили. Он улыбнулся.
— На дротике… не было отравы… Письмо…
Дарзо умер на полувздохе, не сводя взгляда с Кайлара. Его тело содрогнулось и застыло.
Кайлар закрыл мастеру глаза.
Кайлар онемевшими пальцами достал из нагрудного кармана мастера письмо, свое наследство. Карман располагался прямо под тем местом, куда вошел клинок ножа.
Бумага пропиталась кровью. Слова размыло. Какие бы извинения ни желал принести Дарзо, что бы ни пытался объяснить, какой подарок ни мечтал подарить Кайлару — все исчезло вместе с мокрушником. Кайлар остался один.
Упав на колени, он почувствовал себя слабым и несчастным, сгреб тело мастера в объятия и долго-долго плакал.
61
Кайлар брел по улицам к одному из своих домов-укрытий. Занимался рассвет. Прежде чем уйти, он соорудил пирамиду из камней над телом Дарзо, которое так и осталось на северном выступе острова Бос. Поблизости не было ни души. Украв с причала лодку, но не в силах грести, Кайлар приплыл в Крольчатник по течению.
И вышел у той самой мастерской, в которой прикончил Крыса. Вокруг никого не было, на земле еще властвовала ночь. Мрак и безлюдье — лучшие друзья убийцы. Кайлар задумался о том, до сих пор ли Крыс прикован камнем ко дну, и о том, не смотрит ли его неупокоенный дух на маленькую Кайларову лодку, не опаляет ли ее ненавистью и злобой, некогда жившими в молодом сердце Крыса.
Утро как нельзя лучше подходило для одиноких размышлений. Машинально сняв с двери ловушки, Кайлар ввалил внутрь. Блинт все верно говорил. Пытаться убрать Рота прошлой ночью было равносильно самоубийству. Кайлар настолько вымотался, что не одолел бы и одного майстера.
Умереть за освобождение мира от Рота Урсуула он согласился бы с радостью, а пропадать ни за что ни про что отнюдь не желал. Заперев дверь на замок, он было сделал шаг внутрь, но приостановился, повернулся, закрыл, открыл и снова закрыл каждый из трех замков.
— В память о вас, мастер.
Налив в таз воды из кувшина и взяв мыло, Кайлар принялся тщательно смывать с рук кровь учителя. Его лицо, отражавшееся в зеркале, было спокойным, почти равнодушным. Немного крови осталось на ручке кувшина. Небольшая полосочка, отпечаток испачканного пальца.
Кайлар схватил кувшин и швырнул в зеркало. И то и другое разбились, обрушились водопадом брызг и зеркально-фарфоровых осколков на пол, на одежду Кайлара, попадая даже ему в лицо.
Он рухнул на колени и снова зарыдал. Чуть погодя доплелся до кровати, лег и уснул, а проснулся таким бодрым, каким не имел права быть. Помылся,
принялся бриться перед большим зеркальным осколком и поймал себя на том, что улыбается.«Блинт вообще не хотел меня убивать, но все же не удержался и всадил мне в шею дротик, — подумалось ему. — Чтобы показать, что он мог меня прикончить. Старый негодник. По-настоящему старый…»
Он засмеялся. То был черный юмор, но отвлечься следовало на что угодно.
Одеваясь и вооружаясь, Кайлар мрачно размышлял обо всем, что потерял прошлой ночью. О кинжалах, ядах, крючьях, метательных ножах, танто, отравительном ноже — он лишился всего своего любимого оружия, кроме меча Возмездия.
«Скорблю не по Логану, Элене или Дарзо, а по железкам», — пришла на ум мысль. Оттого, насколько это было нелепо, он снова рассмеялся.
По-видимому, с ним происходило нечто вроде легкого умопомешательства. Неудивительно. Никогда прежде ему не доводилось терять близких. А в прошлую ночь жизнь отняла у него сразу троих.
Когда он под вечер наконец вышел из дома, на улицах было полно народа. Тут и там рассказывали о том, что случилось ночью в замке. Чуть ли не из воздуха объявилась целая армия. Она выскочила из расселины острова Вое. Целое полчище магов с юга. Нет, колдунов с севера. Горцы убили в замке всех до единого. Халидор собрался стереть с лица земли весь город.
Лишь немногие из любителей распускать слухи казались обеспокоенными. Некоторые семьи грузили на повозки имущество и уезжали из города, но таких было раз-два и обчелся. Остальные не верили, что опасность нешуточная и что нависла она в том числе и над ними.
Укрытие Мамочки К. до сих пор охранял крепыш, притворявшийся, будто занят починкой забора. Кайлар не стал превращаться в невидимку, а сразу подошел к охраннику, стал расспрашивать, как пройти туда-то и туда-то, и будто между прочим положил руку на рукоять меча с коротким клинком, прятавшегося под одеждой стражника. Тот и глазом не успел моргнуть, как оружие оказалось у Кайлара. Воткнув меч в грудь крепыша, Кайлар оставил его ловить ртом воздух, точно выброшенную на берег рыбу, снял ключи с его пояса, вошел в дом, запер дверь изнутри и окружил себя тенями.
Мамочка К. сидела в кабинете и просматривала отчеты из борделей. Кайлар, встав позади, принялся читать их через ее плечо. Она явно пыталась сообразить, что случилось вчера вечером в замке.
В обнаженную подряблевшую руку воткнулась игла. Мамочка К. вскрикнула, выдернула иголку и медленно повернулась. Она выглядела старухой.
— Привет, Кайлар. Я ждала тебя вчера.
Кайлар, воплощение молодой смерти, отпустив тени, развалился на другом стуле.
— Как вы узнали, что это я?
— Дарзо намазал бы иглу ядом, от которого я умерла бы в страшных муках.
— Я выбрал настойку корня ариаму и граната. Муки последуют чуть погодя.
— Отрава замедленного действия. Понятно. В общем, ты решил дать мне еще немного времени. Для чего, Кайлар? Чтобы я извинилась? Поплакала? Поползала перед тобой на коленях?
— Поразмыслила. Повспоминала. Раскаялась.
— Ах, значит, это акт возмездия! Подумать только! Молодой убийца определяет, какой смерти заслуживает старая шлюха!