Путь тени
Шрифт:
– В этом нет ничего смешного. Терять – это… Это очень больно. Это… как будто отдаешь частицу себя. Ты лишаешься своего будущего. Того, о котором мечтала, прихода которого так ждала…
– Она бы не была счастлива со мной. Потому что я никогда бы не смог ее полюбить!
– Но ведь семье порой достаточно любви одного.
– Чем дольше я говорю с тобой, тем сильнее убеждаюсь: мы так удивительно похожи!
И… И еще, – он вдруг улыбнулся, весело глянул на нее, задорно подмигнул: – Теперь я знаю: у тебя есть хотя бы одна причина не возвращаться в свой караван.
– Какая причина?
– Только так ты сможешь разбить помолвку.
– Причина… –
– Не важно… Ведь все остальное невозможно… А раз так… Нужно мечтать о чем-то реальном. Чтобы потом не переживать разочарование, когда… Когда невозможное не исполняется. А то, что возможно… В конце концов, кем я себя возомнила? Госпожой Айей? Кем бы я ни была, я не богиня снегов, – она всхлипнула. – Пусть. Когда все изменится…
Когда я стану… Буду принадлежать другому… Может быть, тогда Она позволит мне вернуться в мой караван, и… – она была готова на все. Ей было достаточно даже этой малости – идти рядом с Ним по одной тропе, видеть Его, слышать голос…
Хотя… Позволят ли ей вернуться? Ведь чтобы выжить здесь, ей придется отказаться от отца… – Он поймет. Ведь я сделаю это не ради себя… Выжить, чтобы вернуться. Вернуться, чтобы помочь, спасти от этих демонов Курунфа… И…
Я заслужу их прощение. Я сделаю все, чтобы… Чтобы они поняли – я должна была поступить именно так. Я не могла иначе. Я…" – она чувствовала себя так, словно вот-вот заплачет.
Киш молчал, сознавая – раз Мати ничего не говорит, значит, она о чем-то думает.
Ее лицо… Оно было так напряжено. И, вместе с тем, так изменчиво. Он отвел взгляд, решив, что ей будет лучше остаться наедине со своими мыслями. Это было важно. И не только для нее, для них обоих.
Караванщик терпеливо ждал, что будет дальше, думая – скорее всего, ничего не изменится. Ничего она не станет решать. Не сейчас. Женщины любят оставлять важные решения на потом. А даже если и принимать их – затем все передумывать и перерешать.
Так или иначе, караванщик был готов ждать, понимая, что все и так происходит слишком быстро.
– Киш…
Он не сразу понял, что девушка заговорила с ним, и потому пропустил ее слова мимо ушей. Караванщик вынужден был переспросить, рискуя спугнуть момент. Но выхода у него не было.
– Прости, я не расслышал, что ты сказала?
– Ты согласился бы… Ты покинул бы свой караван? Ради меня?
– Да, – не задумываясь
ответил юноша.– Но… – Мати растерялась. Она не ожидала такой решительности. И не верила, что ради любви можно отдать все. Хотя… Сама она, наверное, поступила бы именно так.
Но ведь ей не нужно было ничего делать ради своей любви. Разве что отказаться от нее. И растерянность сменилась болью, столь сильной, что перед глазами запылал слепящий пламень.
– Что с тобой? Ты недовольна, что ради тебя я готов на все?
– Это не правильно, Киш.
– Разве? А мне всегда казалось – мы умираем только для себя, но живем лишь ради других, хотя бы – того одного, ради которого можно умереть.
– Красивые слова…
– Это не слова. Я ведь не только так думаю. Я хочу так жить. И буду. Теперь, когда я нашел тебя.
– Киш, я… Прости, но я не верю в любовь с первого взгляда. Это чувство… Оно должно расти, как цветок, как деревце, пуская в сердце все новые и новые, более глубокие и прочные корни. Оно должно объединять множеством общих воспоминаний, которые делают чужих людей родными. Оно… Нужно знать друг друга с детства, вместе расти, и тогда… Когда встретятся две руки, им будет доподлинно известно, что они – продолжение друг друга, части одного целого – семьи.
– Но мы действительно знаем друг друга очень давно. Мы впервые встретились, когда нам было всего по десять лет, и с тех пор…
– И с тех пор ни разу не виделись. До последнего месяца.
– Разве? А все те легенды, которые сложил твой дядя? Мати, я знаю тебя лучше, чем собственную сестру!
– Но я… – она вдруг умолкла, задумавшись, помолчала несколько мгновений, потом качнула головой: – Прости. Я вечно спорю не по делу. И только все порчу своим упрямством. Я… Ты и представить себе не можешь, как я рада, что в мироздании есть кто-то, способный ради меня отказаться от всего. Я, должно быть, выгляжу сейчас жуткой эгоисткой…
– Это не так. Я знаю.
– Спасибо, – она улыбнулась ему, а затем, наконец решившись заглянуть в глаза, продолжала: – Поверь мне, я спрашиваю вовсе не потому, что хочу проверить тебя, испытать. Просто… Если… Помолвленные связаны друг с другом почти так же крепко, как и вступившие в брак. Мы… Если это случится, мы с тобой уже будем супругами перед лицом богов. И… И всюду должны будем следовать вместе. Во всяком случае, до тех пор, пока смерть не проведет между нами черту. Ты должен знать… Я думаю, и твои родители тоже, прежде чем решат объявить о помолвке перед свидетелями…
– Ты тоже должна знать. Они сделают это сразу же, как только ты станешь приемной дочерью Гареша. Чтобы он мог ответить за тебя.
– Я… – она опустила на миг голову на грудь, вздохнув, кивнула. – Я так и думала…
– Ты не хочешь этого… Я слишком люблю тебя… И не допущу, чтобы тебя привели в круг силой!
– Нет, – она коснулась его руки. – Все будет иначе. Если я сделаю этот шаг, то только по своей воле.
– А ты…
– Мне надо жить. Жить в этом мире. И… Может быть, такова моя судьба.
– Я – твоя судьба, – он даже выпрямился, расправил плечи. – Великие боги, как же приятно думать об этом! Я чувствую себя таким… Счастливым! Мне хочется поделиться своим счастьем… – он шагнул к ней, оказавшись так близко, что мог вобрать в свою грудь ее дыхание. Оставалось только обнять ее, и…
– Нет, Киш, – она резко отстранилась, затем взглянула с мольбой: – Пожалуйста, – прося его не спешить.
– Тебе нужно время…-он все понял. Это было не сложно.
– Я… Да… Я просто еще очень боюсь…